Валентина Гордова 
За руку с его величеством

Путешествия по уголкам Маорэ – 2

предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=67634795
«Валентина Гордова За руку с его величеством»: АСТ; Москва; 2022
ISBN 978-5-17-146572-8
Аннотация

Не открывайте древних клеток, не выпускайте на свободу безумную ведьму и не позволяйте ей рушить вашу жизнь.
Никогда не сомневайтесь в своем любимом, не доверяйте злейшим врагам и не пытайтесь помочь тем, кто желает вам зла.
А если вы все же сделали это, остается лишь закрыть глаза, взять за руку Верховного эора и вместе с ним шагнуть в неизвестность.

Валентина Гордова
За руку с его величеством

Серия «Волшебная академия»
Серийное оформление – Василий Половцев
Иллюстрация на обложке – Дарья Родионова
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© В. Гордова, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

– У меня такое чувство, что это очень плохая идея, – я невольно понизила голос до едва слышного шепота.
Все отчетливо слышали скрежет за огромными железными дверьми и спорить не стали.
– Уходим, – напряженно велел Рэй.
С трудом, но наша команда торопливо развернулась и поспешила убраться отсюда. Рэй, наш капитан, не сводил тяжелого взгляда с дверей, ожидая, пока все спасутся.
А я вдруг ясно почувствовала то, что пряталось там, за магически запечатанным входом. Что-то не просто опасное – смертельное.
– Тори, что? – Голос Рэя заставил зазвенеть мои кости, таким напряженным он был.
– Валим отсюда, быстро, – не оборачиваясь к нему, бросила я, пятясь назад.
Скрежет повторился, следом за ним жуткий вой, от которого задрожали каменные стены, а затем… Уходить стало поздно. Огромные каменные ворота содрогнулись и пошли безобразными трещинами, сквозь них начал просачиваться густой темный туман.
И магия, хлынувшая единым ледяным потоком, сильная, как волна с моря! Она в одно мгновение накрыла меня с головой, вышибла воздух из легких и едва не сбила с ног. Я бы точно упала, если бы кто-то не подхватил меня сзади и торопливо не оттащил в сторону. К сожалению, уйти коридорами из пещеры мы уже не успевали. Рэй тоже понял это, а потому потянул меня влево, за громадные острые камни.
– Молчи! – велел, прислонив меня к ним спиной и присев рядом, напряженно вглядываясь туда, где все гремело, громыхало, трещало и скрежетало.
С потолка посыпалась пыль и небольшие камушки, дрожащие стены пошли трещинами, весь пол вибрировал, а я дышала все еще с трудом, чувствуя себя айсбергом. Было холодно, и я не могла пошевелиться.
Быть перерожденным магом смерти – один из самых больших минусов. Я отчетливее остальных ощущала магию в любых ее проявлениях. То, что со стонами выбиралось из клетки, было не проявлением силы – чистой энергией.
С грохотом разлетелись на осколки ворота, столько лет сдерживающие эту могущественную силу, и в наш мир хлынула самая настоящая Смерть. Черный густой туман ревел и выл, уносясь прочь из своей клетки. Он ликовал, радуясь долгожданной свободе, а мы с Рэем замерли, боясь дышать.
А затем туман схлынул. Улетел, оставив после себя сосущую напряженную пустоту и…
Она вышла из ворот неторопливо и величественно. Простая девушка в темном потрепанном платье, высокая, красивая, вроде обычная, но от нее веяло тем смертельным холодом, что мешал мне дышать. Это она была тем злом, что когда-то давно спрятали в магической клетке. И именно ее мы выпустили из плена.
Сделав пару плавных шагов вперед, девушка, на вид очень молодая, остановилась, подняла голову и черными глазами скользнула по окружающему пространству, чтобы невозмутимо повернуться и посмотреть мне в глаза.
– Привет, Викуль, – звонким уверенным голосом произнесла она, склоняя голову к левому плечу.
Почему-то только сейчас я подумала, что нам конец.

– Ты уверен, что мы идем в правильном направлении? – устало спросила Вэримэр, одновременно сдувая со лба выбившуюся темно-синюю прядку волос и пиная заросший черным мхом трухлявый пень. Послышалось уже привычное чавканье, мокрые деревянные щепки разлетелись в стороны вместе с ошметками мха. Вэр, для друзей известная как Кости, брезгливо скривила вздернутый носик, поджала полноватые губы, отчего те пошли мелкими морщинками, и громко фыркнула. Встряхнула головой, приводя в движение две толстые синие косы-змейки, сползающие по самые колени.
Рэй выразительно посопел в ответ, не отрывая взгляда от большой карты в своих широких ладонях. Орэ назад он еще огрызался, но сейчас, кажется, и сам понял, что мы заблудились. Понял, но признавать это ни за что не собирался.
Рэй – капитан нашей команды, сформировавшейся еще три года назад, на пятом курсе. Он – наш мозг и центр важных решений, только с картами он не дружит.
Еще есть Вэр, про которую я уже упоминала, а Костями многие ее зовут потому, что она лучше всех в них разбирается. Знает, куда и как можно ударить противника – независимо от расовой принадлежности – так, чтобы убить его одним ударом. Или парализовать. Или доставить страшные мучения. Или сделать инвалидом до конца его дней… Кости многое умеет, обо всем она нам так и не рассказала, а на практике проверить пока не удалось.
Рядом с ней шел угрюмый и вечно всем недовольный Григ. Он – сила нашей команды. Если нужно что-нибудь сломать, он это сделает. Если не нужно, то чаще всего он все равно это сделает. Знаете поговорку «Сила есть – ума не надо»? Так вот, это не наш случай, ибо Григ был вторым негласным лидером после Рэя. И если капитан отсутствовал или был слегка не способным принимать важные решения, за него это делал Григ.
– Мэд, куда ты светишь? – раздраженно прорычал капитан, через плечо бросая гневный взгляд на идущего за ним парня с высоким черным хвостом.
– Может, тебе глаз подбить, чтобы сам себе светил, куда надо? – не менее возмущенно отозвался тот, глядя на Рэя так, будто мечтал его убить.
Убить медленно и со вкусом, потому что уже все понимали, что мы идем не туда!
Мэд – наш медик, единственный и, пожалуй, незаменимый. А еще его у нас пытается украсть вся академия, потому что только нашей команде так повезло, и в ней оказался самый настоящий лекарь. А то, что для лекаря Мэд был слишком агрессивным, так это… излишки профессии.
Молчаливое грозное переглядывание выиграл как всегда Мэд. Он всегда выигрывал, с ним просто никто не связывался. С лекарями, особенно такими злопамятными, вообще лучше не связываться: сегодня они тебя лечить отказываются, а завтра у тебя сердце здоровое вдруг раз – и останавливается.
Рэй снова рыкнул и отвернулся, Мэд хмыкнул в ответ, но призванный пульсар все же подтащил поближе к карте.
– Так, все, стоп! – не выдержала я первой и остановилась, вскидывая руки.
И пусть шла я практически позади всех, остальные тормознули и обернулись ко мне. Я – пятый и последний член этой команды, самой маленькой в академии, кстати.
Привет, меня зовут Вика, и я не из этого мира. Я попала сюда случайно четыре далеких года назад. С тех пор успело многое произойти. Беглый темный маг передал мне свою силу, сделав тем самым перерожденным магом смерти, на данный момент единственным на весь мир. Я нашла свою любовь – лучшего мужчину из всех, пережила множество перемен, научилась жить с магией, а еще оживила своего погибшего в аварии младшего брата. Ему три годика, он живет с нашей мамой и пугает всех своими недавно проснувшимися магическими способностями, которые вообще не понятно, как к нему попали.
– Мы заблудились, – озвучила то, о чем думали уже все, и обвела рукой пространство вокруг.
Лес был дремучим. Толстые деревья с высокой темной листвой, черный мох под ногами, огромные круги паутины повсюду и множество поваленных стволов деревьев, старых и новых. А стволы у них такие, что вдвоем с трудом обхватишь. Не знаю, как остальным, а мне бы не хотелось повстречать того, кто мог их повалить. Причем выдирали деревья с корнями, что, прямо скажем, выглядело довольно пугающе.
А еще было напряженно тихо. Кажется, даже ветер не совался в эти края.
А мы сунулись.
– И что ты предлагаешь? – шумно выдохнул Рэй и прикрыл глаза, опуская руки с картой.
Он устал едва ли не сильнее всех. Ночью дежурила его смена, а некроманты из Первой некромантской академии, что довольно далеко от нашей, опять не пожалели сил, пробравшись и подняв городское кладбище. Рэй был в числе адептов, что помогали городской страже упокаивать живых мертвецов, а потом еще и по могилам всех распределять пришлось. Так что он едва на ногах держался.
А тут еще и практика от профессора Королиз – он любитель адептов по лесам потаскать. Вот и в этот раз выдумал задания: раздал группам карты с разными маршрутами, следуя которым нужно было поочередно отметиться на «контрольной точке», а потом выйти к финишу. Кто пришел первым – молодцы, можете целую неделю не делать домашнее задание. Кто пришел последним – ай-ай-ай, получайте три дежурства вне очереди.
К слову, за три орэ похода мы не нашли ни одной контрольной точки. Да и окружавший нас лес сильно отличался от того, в котором должна была проходить наша практика.
– Посылаем сигнал о помощи? – предложил Григ, и все мы тут же скривились.
Потому что сигнал о помощи во много раз хуже, чем прийти последними. К трем дежурствам добавятся еще и постоянные насмешки профессора и остальных групп. А мы, между прочим, пусть и маленькие, зато одни из лучших! Если точнее, то мы с Римусом и Форгом делили на троих звание лидеров. И если мы позовем на помощь, это будет равносильно падению в «подвал» рейтинга успеваемости команд. Мы слишком много сил потратили, поднимаясь на самый верх списка, чтобы так просто сдаться.
– Пробуем вернуться, – решил за всех Рэй, молча передавая карту Кости, – начинаем все с начала и работаем в ускоренном режиме. На практику отводится семь орэ, учитывая по прошлым годам, так что у нас с вами еще не все потеряно. Работаем, народ!
Воодушевленные приказом своего командира, мы дружно развернулись в обратном направлении и, быстро перебирая ногами, последовали за пошедшей впереди Кости.

Через два орэ стало очевидно: все потеряно. Точнее, мы потеряны.
Кажется, даже без возможности на спасение.
– Сигнал о помощи, – стонал где-то сзади Григ, посылая в небеса пока только взгляды с надеждой на содействие.
Небеса на его стенания никак не реагировали. Бессовестные.
– Заткнись, – мрачно велел ему Рэй, не оборачиваясь.
У него с Римусом личные счеты, отягощенные личной неприязнью, он ему так просто место лучшего не отдаст. И, соответственно, не разрешит нам послать сигнал о помощи, хотя мы все уже понимали, что заблудились окончательно.
Лес стал еще темнее и сумрачнее, паутины и поваленных деревьев многократно прибавилось. И да, тут мы точно не были.
– Рэй, может… – попыталась я воззвать к разуму своего лучшего друга, невольно обмениваясь взглядами с Вэр.
Карту она убрала, потому что поняла, что быстрее ее порвет среди ветвей, чем мы отыщем дорогу.
Рэй ничего не сказал, обернулся на ходу и наградил мрачным взглядом. Очень мрачным. И тяжелым. Таким, что я сразу заткнулась, поджав губы и вскинув руки. И нет, не от страха или нежелания связываться с ним, а потому, что так надо.
Он верит в меня, я верю в него. Всегда, если дело не заходит слишком далеко. Это – наше негласное правило, которого мы стараемся придерживаться.
Я открыла рот, собираясь мягко заметить, что, кажется, лучше все же послушаться Грига и подать сигнал о помощи, как вдруг по лесу разлетелся возбужденный голос Мэда:
– Гора!
Рэй, до этого шедший спиной вперед, резко обернулся. Кости тут же потянулась и достала из кармана карту. Мэд щелчком отправил к ней вспыхнувший световой пульсар. Дремучий лес мгновенно наполнился теплым белесым светом, а мы посмотрели на темные скалы, выросшие перед нами буквально из ниоткуда.
– Здесь нет горы, – напряженно произнесла Кости спустя пару мгновений, подняла голову и обменялась тяжелыми взглядами с Рэем.
– Просто замечательно! – «обрадовался» Мэд, шумно вздохнул и возвел глаза к молчаливым небесам.
– И что делать? – Вновь складывая карту и пряча ее в карман, Кости повернулась к молчаливому угрюмому Рэю.
На карте горы не было, хотя она и была рассчитана на возможность потери какой-нибудь из команд. Все же лес, а мы одни, так что радиус она охватывала очень приличный. И если горы на схеме не было, значит, мы зашли очень далеко.
Очень.
– Я лесов не знаю, – напомнила сразу всем присутствующим.
Четыре года уже здесь живу, много чему научилась, спасибо Аяру, но изучением лесов не озаботилась. И о чем только думала? Надо было не созданием единой сети канализаций под городом заниматься, а по лесам с картами бегать и все записывать.
Это я, конечно, шучу. Нервное.
– Да тут никто не знает, – хмыкнул Григ, выразительно оглядывая черный лес вокруг.
Ситуация стремительно выходила из-под контроля.
– Рэй, подумай, – серьезно попросила я своего лучшего друга.
Именно потому, что просила я, он и послушался. Скажи это кто другой, наш капитан сразу бы вспылил, и все закончилось бы ссорой.
Но Рэй думал. Устало прикрыв веки и недовольно поджав губы, но думал, а мы терпеливо ожидали его решения.
– Давайте попробуем осмотреться с горы, – в итоге выдохнул он, открыл глаза и добавил: – Если не выйдет, я лично отправлю сигнал о помощи.
Это звучало логичнее категоричного «нет», а эор выглядел слишком подавленным. В общем, мы переглянулись и согласились с его решением. Не то чтобы оно всем понравилось, но именно из-за таких решений, которые зачастую нам не нравились, Рэй неоднократно спасал нас и вытащил-таки команду на лидирующую позицию.
А это многого стоит.
Подъем на гору оказался не из простых. И пусть мы не делали это в прямом смысле слова, а пользовались порталами, пробираясь все выше и выше, дело все равно оказалось довольно напряженным и изматывающим.
Хотя бы потому, что Рэй и Мэд порталы не создавали. Первому запретил второй, а у него самого с переносом было не очень хорошо. Он больше лекарь, и как лекарю мы ему доверяли, но никому не хотелось случайно сорваться со скалы только потому, что Мэд неверные координаты внес.
Координаты, к слову, просчитывала Кости, а потом мы с ней и Григом по очереди создавали магические воронки. Так и пробирались вверх, с каждым новым переходом все больше теряя надежду при виде раскинувшейся внизу черноты. И в момент, когда я последней выходила из созданного мной же портала, стряхивая с рук колющее напряжение, появляющееся каждый раз при использовании предельных объемов магии, вся наша команда уже стояла на каменном выступе с такими лицами, что и без слов было понятно: выше не пойдем. Бессмысленно. Мы и так почти на самой вершине, забрались на много-много метров ближе к небу. И лес теперь раскинулся перед нами во всей красе. Тот самый черный мрачный лес. И три горы среди него: две в отдалении – по бокам, а одна поближе, почти посередине, словно окруженная остальными возвышенностями.
И ветер выл – холодный, одинокий и напуганный.
– Мне здесь не нравится, – призналась Кости, обхватывая себя руками за плечи и внимательно вглядываясь в лес внизу, будто в любой момент ожидала чего-то плохого.
Это ожидание беды окутало всех нас, мягко обняло со спины, сковывая тела, и повисло, точно насмехаясь, в воздухе.
– Как мы вообще могли так далеко забрести? – Нахмурился, в свою очередь, Григ, прикладывая ладонь ко лбу и пытаясь всмотреться в даль.
Этот вопрос интересовал и меня, поэтому я промолчала. Остальные, уставившись на угрюмого Рэя, тоже не затевали разговоров. Никто не собирался торопить капитана, но все ожидали от него исполнения обещания.
Самому же Рэю требовалась маэ на то, чтобы собраться с духом и достойно признать наше поражение. Да, теперь все будут насмехаться, еще и три дежурства нам как-то выдержать надо, но последнее вообще не проблема, а первое продлится до следующей нашей победы, которая обязательно будет. Сейчас же всем нам угрожала опасность, пусть и не явная. И Рэй как капитан, прежде всего отвечающий за свою команду, прекрасно это понимал. А потому безропотно поднял руки, создавая универсальную академическую руну. Ее всех заставляют выучить еще на первом курсе, на самых первых занятиях, и велят использовать во время опасности. Ректору приходит сигнал, система защиты академии открывает портал и всех нас перетаскивает на территорию академии.
Именно эту руну Рэй и формировал, благо магией она практически не питалась, когда вдруг вздрогнул и отпустил недоделанное плетение.
– Карла, – выдохнул он вдруг потрясенно, невидящим взором уставившись вниз и вперед.
Признаться, мы его поняли не сразу, даже головы повернули и удивленно вниз посмотрели, ожидая там кого-то увидеть. Но в лесу, естественно, никого не было.
– Ты о чем? – не понял Григ, поведя мощным разворотом плеч и выжидающе глядя на товарища.
И всех нас еще больше поставили в тупик немного возбужденным:
– Римус начал встречаться с Карлой!
Рэй, улыбаясь, как псих, обернулся и посмотрел на нас так, будто мы должны были о чем-то догадаться. Переглянувшись с друзьями, я с облегчением осознала, что не единственная в числе тугодумов, – никто не понимал, что происходит. Но Рэй не обиделся. Он сделал шаг к нам и с какой-то радостью объяснил:
– Карла, ну помните, красноволосая? Она артефактор! И она, насколько я знаю, балуется запрещенными игрушками. Быстро раздевайтесь!
Еще пару мгновений мы продолжали смотреть на Рэя как на душевнобольного. На первый взгляд могло показаться, что он несет несусветный бред, цепляясь за возможность не позориться с призывом о помощи, но…
До Кости дошло быстрее всех. Однако, когда она решительно и молча начала расстегивать форменный черный мундир с серебряными пуговицами, мы все еще продолжали непонимающе пялиться на нее.
– Ты уже в который раз передо мной раздеваешься, а дальше этого так ни разу и не зашло, – сокрушенно вздохнул Григ и тоже принялся расстегивать собственный мундир.
Они вообще-то у нас одинаковые, все же академическая форма.
Вэр хмыкнула в ответ, изогнув уголок губ, и снисходительно посоветовала:
– Не теряй надежды, малыш.
К слову, называть малышом гиганта Грига хватало смелости только ей. И ей единственной за это ничего никогда не было.
И тут, как говорится, до меня дошло. Случался у меня такой изъян, я иногда начинала страшно глупить и долго не могла понять элементарных вещей. Хорошо, что в итоге рано или поздно просветление все же приходило.
Римус действительно с месяц назад связал себя новыми отношениями. Вначале никто не удивился, ибо все наслышаны были о его любви к слабому полу. Изумление накрыло адептов, когда ни спустя день, ни спустя неделю и даже две Римус эти отношения не разорвал. Карла не ревела в подушку, подружки ее не успокаивали, Мэд не избавлялся от последствий их ночи с Римусом, а сам он не ходил с видом самоуверенного придурка. Хотя нет, этот вид был у него всегда.
Суть в том, что эти отношения выбивались из привычных для Римуса, что, конечно же, очень сильно всех удивляло. Мы тоже глазам своим не верили и вместе с остальными недоумевали… ровно до недавно произнесенных слов Рэя.
Потому что Карла действительно была артефактором. Подающим надежды, если полагаться на мнение ее подружек-сплетниц, но со своим скелетом в шкафу в виде запрещенных артефактов.
Если верить нашему великому капитану, а я ему верила, он предположил, что одна из таких запрещенных вещичек могла быть подкинута нам. С подачи Римуса, конечно же. И если бы она, игрушка эта, действительно нашлась, это решило бы множество наших проблем. В первую очередь избавило бы от позора.
Отличное решение, не правда ли? Но…
– Я бы ее ощутила, – складывая руки на груди, напомнила друзьям о своей небольшой индивидуальной особенности чувствовать магию в любых ее проявлениях.
Один из немногих плюсов быть перерожденным магом смерти.
Григ, расстегивая последнюю пуговицу мундира, бросил вопросительный взгляд на Рэя. Но ответила Кости, стягивающая одежду с плеч:
– Только если ее амулетик не заглушается другой магией.
Очень логичное предположение. Неужели Римус такой умный, что додумался до этого? Глупый вопрос, он не умный, а хитрый.
Я молча посмотрела на Мэда, единственного из присутствующих, не торопящегося раздеваться. Он так же безмолвно прищурился на меня, а потом шагнул поближе. Без лишних слов и вопросов, просто позволяя магически его просканировать.
Но я, отрицательно покачав головой, напомнила:
– Слишком рискованно, и Римус знает, что ему за это будет.
– Если поймают, – недобро хмыкнул Рэй, уже обнажившийся по пояс.
У него, к слову, было на что посмотреть. Спортивная фигура, выточенная многочисленными тренировками, перекатывающиеся мышцы под кожей при каждом движении. Раньше я бы обязательно смутилась или постаралась украдкой рассмотреть его тело получше, но это раньше. Сейчас же подумала лишь о том, как вернусь вечером домой и обниму Аяра. Он теплый и родной. Мой.
– Они бы не стали прятать артефакт в нашей одежде, – озвучил Мэд то, о чем думала я сама, и добавил, обращаясь к Кости: – Дай карту.
Айрина, оставшись в одной тонкой майке, вперила в лекаря нечитаемый взор. Потом присела, достала из мундира карту и без лишних слов передала Мэду. Тот взял, развернул, внимательно вгляделся, потом передал ее мне.
Рука предательски дрогнула, что не укрылось от внимания команды. Мэд обменялся взглядами с Рэем, но вслух никто ничего не произнес. Прервав процесс раздевания, все четверо воззрились на меня с такой надеждой, что мне и самой захотелось найти в карте тот самый артефакт.
Я смотрела на нее несколько долгих маэ, вглядываясь и прощупывая, чтобы в итоге прийти к неутешительным выводам:
– Артефакта нет, но ощущается магическое вмешательство.
Схему из моих рук тут же забрали, а меня саму оттеснили подальше, чтобы, встав кругом, впиться глазами в исписанный чернилами лист.
– Предлагаю не вмешиваться, – напряженно протянул Григ, – чтобы не потревожить магический фон.
– Мы можем случайно повредить отпечаток, – серьезно кивнула согласная с ним Кости.
– Отдадим ректору, – добавил Мэд.
– А перед этим узнаем у профессора, не колдовал ли он над картой, – вставила я.
И все мы выжидающе посмотрели на молчаливого Рэя. Эор думал, сосредоточенно хмуря брови и не сводя тяжелого взгляда с карты в своих руках, но в итоге выдохнул, кивнул, соглашаясь с нашим планом, и бережно сложил карту, мгновенно запечатав ее магическим коконом.
– Тогда сигнал о помощи, – объявил он. – Одеваемся!
И трое членов нашей команды начали торопливо натягивать свою одежду обратно. Мэд, криво усмехаясь, приблизился почти к краю обрыва и с интересом посмотрел вниз. И как только не боится упасть? Я, наоборот, отошла подальше к стене и принялась задумчиво изучать переплетение черных цветов, чем-то похожих на лилии, но мельче.
Зеленые стебельки вились по острым камням, создавая своеобразную стену. Не удержавшись, я протянула руку и сорвала ветку с черным бутоном. Поставлю дома в воду, может быть, пустит корни. Надо будет узнать у Аяра, как называется растение.
Хотела было уже развернуться и пойти обратно к быстро одевшейся команде, когда вдруг что-то странное привлекло мое внимание. Легкое дуновение холодного ветерка напрягло настолько, что я замерла, хмурясь и не понимая, что вызвало удивление.
Ветер, свежий и прохладный, тоненькой струйкой прямо в лицо. Но ведь мы стоим практически на вершине горы, ветер здесь – нормальное явление.
– Тори! – окликнул сзади Рэй.
Он не мог начертать руну, пока я далеко, потому что в противном случае портал поглотит их без меня. И теперь друзья ждали, когда я подойду, чтобы перенестись в академию и там наконец выяснить, намерено нас «заблудили» или же мы такие неудачники.
Я дернула плечом, мол, сейчас вернусь, и, хмурясь, начала медленно пятиться, не отрывая взгляда от цветущей стены. И в тот самый момент, когда уже решила, что схожу с ума на нервной почве, по коже вновь мазнула ледяная струйка.
И я поняла! Воздух в лицо, хотя сама я стояла напротив каменного выступа!
Шаг обратно к стене я сделала уже вполне осознанно. Подняла руки и, взявшись за тоненькие веточки, раздвинула спутанные стебли в стороны, открывая вид… нет, не на острые камни, а на темный зев грота.
– Здесь пещера! – крикнула через плечо, присмотрелась повнимательнее и добавила: – С рунами!
Это-то и оказалось решающим фактором. Просто, если бы это была обычная пещера, я услышала бы в ответ что-нибудь вроде «ага» и «иди сюда», а тут руны! А руны – это магия! То есть фактически мы обнаружили полную магии пещеру. О которой нам не рассказывали на занятиях. Пещеру, о которой мы не знали. А судя по ее запущенному виду, о ней вообще никто понятия не имел!
– Покажи, – велел мгновенно оказавшийся рядом Рэй, осторожно отодвигая меня в сторону и заглядывая в созданную мною прореху.
– Серьезно, руны? – не поверила подошедшая к нам Кости.
– Полная пещера, – подтвердил Рэй, небрежно обрывая растительную завесу и делая дыру побольше, позволяя заглянуть и остальным.
– Пошли туда, – с немного безумной улыбкой предложил Григ, делая шаг по направлению к пещере.
– Рехнулся? – Вэр тут же вцепилась в него, а Рэй молча преградил эору путь.
– Они могут быть опасными, – разумно заметил Мэд, скрестив руки на груди и задумчиво глядя внутрь, – я таких вообще не знаю.
Мне знаки тоже были незнакомы. Они сильно отличались от тех, что преподавали нам. Были какими-то грубыми, неровными, острыми. А еще они начинали тускло светиться золотистым. И чем дольше я смотрела, тем насыщеннее становилось их сияние.
– Валим отсюда, – напряженно произнес Мэд, как и я, вглядывающийся внутрь пещеры и заметивший происходящие с рунами изменения.
Кости, что-то тихо выговаривавшая Григу, и Рэй, молча заступивший ему путь, непонимающе глянули на нашего лекаря, а потом одновременно посмотрели в уже не такую уж и темноту, стремительно наполнявшуюся золотым свечением.
Плохой знак, очень-очень плохой.
– Уходим, быстро! – приказал Рэй, отступая спиной вперед и на ходу создавая руну, которую нам нужно было применить еще несколько орэ назад.
А пространство вокруг нас вдруг пронизывалось ледяным воздухом. Далеко не сразу я поняла, что это не воздух, а что-то внутри меня, остро реагирующее на проявление магии. Дыхание перехватило, все тело свело от напряжения, и меня затрясло, как в лихорадке. И ужас, густой и черный, вызывающий безотчетную панику, заполонил душу.
Портал переноса сработал на полмире позже, чем пещера перед нами буквально взорвалась насыщенно золотистым сиянием. И этот свет рванул во все стороны, вымораживая пространство и топя в этом холоде нас…
– А-а-а! – закричала Кости еще во время переноса, хватаясь руками за виски.
Григ глухо зарычал следом за ней.
Из портала мы не выходили – вывалились на холодную землю, с силой сжимая собственные головы, вдруг разболевшиеся с такой силой, что терпеть это было невозможно.
Кости черепа будто сдавливали со всех сторон! Выворачивали, стучали, сжимали с немыслимой силой, лишая возможности думать и заглушая все эмоции. Голова… взрывалась!
Словно издалека послышался чей-то полный боли вопль. Мой.
Из глаз хлынули обжигающие слезы, мышцы свело от напряжения, и не было сил на вдох…
Раздавались какие-то крики, топот многочисленных ног, множество других разрозненных звуков, сливающихся в одно неясное смазанное пятно вместе со всеми остальными ощущениями… И, когда терпению пришел конец и не осталось больше сил, вдруг резко все прекратилось. Мгновенно, будто рукой смахнули, боль пропала, ушла, не оставив после себя отголосков. Будто ничего и не было.
Собственные судорожные всхлипы практически оглушили. Медленно, все еще боясь пошевелиться, я отняла дрожащие от напряжения руки от головы, с опаской приоткрыла слезящиеся глаза и попыталась оглядеться. Подняла голову с земли, в которую, сидя на коленях, утыкалась лбом и даже не чувствовала этого.
И тут же оказалась втянута во всеобщую оживленную панику – все вокруг бегали, что-то кричали и со страхом смотрели на нашу пятерку, валяющуюся на земле с перекошенными от ужаса лицами.
Два портала вспыхнули одновременно.

– На карте следы магического влияния, – объявил ректор спустя маэ тридцать, когда мы всемером сидели в его темном, мрачном, но все равно уютном и родном кабинете.
Он отложил злосчастную карту на стол и, нервно барабаня по нему пальцами, всех нас поочередно наградил тяжелым взглядом. Тяжелым, недовольным, едва ли не гневным, и требовательным. Мы пришли в себя уже в госпитале, куда нас утащили вышедшие из порталов ректор и Верховный. И на требование немедленно объяснить, что произошло и почему ему, ректору, пришел сигнал, что на его адептов было совершено покушение, ответили слаженно: «Проверьте карту!»
Ну а поскольку говорить что-либо еще мы отказывались, ректору пришлось выполнить эту самую проверку, и теперь он был крайне злым. Не знаю, что его разозлило больше: что один его адепт пытался подставить других или то, что другие умудрились куда-то влезть, а теперь отказываются рассказывать подробности.
А мы не отказывались! Лично у меня до сих пор мысли путались, глаза были красными, и горло болело от крика. У сидящего слева Рэя заметно дрожали руки, Кости справа периодически передергивало.
– Запру, – мрачно пообещал Аяр, возвышающийся у стола с широко расставленными ногами, сложенными на груди руками и негодующим взглядом, направленным на меня.
Пришлось вздохнуть и рассказывать.
Вообще Аяр хороший. Самый лучший из всех, кого я когда-либо знала. Мало того что красивый, он был еще и очень заботливым, понимающим и добрым. Смешно шутил, умел готовить, дружил с моей мамой и младшим братиком. Он просто замечательный.
А вот со мной ему не повезло. После попадания в этот мир мое природное везение сделало ручкой и исчезло в неизвестном направлении, и теперь я регулярно попадала в какие-нибудь неприятности. Зачастую по собственной вине. Например, как сейчас. Ну откуда я могла знать, что из-за обычного сорванного цветка может произойти что-то катастрофическое?
Меня, нервно повествующую о произошедшем, то и дело запинающуюся и повторяющуюся, никто не перебивал. Члены нашей команды напряженно пялились перед собой, сильно хмурясь. Оба правителя Эрийна тоже хмурились, но смотрели на меня, отчего мне было немного не по себе. В заключение своего рассказа я выложила на стол сорванный черный цветок. Удивительно, столько времени прошло, а он выглядел свежим, будто только что сорвали.
– Кира, – повысив голос, позвал ректор своего личного духа.
Вообще-то Кира библиотекарь, и в ее обязанности входит максимум доставка книг адептам в комнаты. Но с недавнего времени Акар, наш ректор, несколько увеличил список ее обязанностей.
– Ома, – безразлично поздоровался мерцающий полупрозрачный дух, появившись в кабинете.
С момента моего первого с ней знакомства девушка нисколько не изменилась: все такая же высокая, с темной кожей, коротким ежиком черных волос и в черным длинном платье с белыми манжетами.
– Найди мне профессора Стэфа, – попросил Акар, не удостоив духа приветствием.
Понятливо кивнув, Кира молча растворилась в пространстве.
– Вы не знаете, что это? – Верно понял Рэй, кивнув на цветок на столе.
Потому что именно профессор Стэф занимался растениями. Они были его единственной любовью.
Ответа не последовало. Аяр повернул голову к Акару и спросил:
– Отследил, откуда их забрали?
Ректор кивнул.
– Они пошли не в ту сторону, где проходила практика.
Нам бы, может, и стало стыдно, если бы мы не выяснили, что карту нам зачаровали. Так что нашей вины в этом не было.
– Римус? – нехорошо прищурившись, уточнил Аяр.
Для вида уточнил, потому что все и так знали виновника. Однако ректор внимательно посмотрел на Верховного и спокойно ответил:
– Еще не выяснили.
Да, он вроде и должен подчиняться, но так, чисто формально: на данный момент эти двое были фактически одного статуса. Оба – правители нашего материка, еще и друзья с недавних пор, но это все равно не помешало Акару наградить Аяра предостерегающим взглядом. Все знали, что ректор за своих адептов готов убить любого.
Он у нас хороший. И Аяр тоже хороший. Немного жестокие, мало кому доверяют и пытаются вдвоем тянуть на себе управление практически целым материком, но оба справедливые и никогда никого без доказательств не обвинят.
Я была искренне рада, что после свержения старого совета Аяр не стал повторять своих ошибок. Нового совета не случилось. Форму правления пришлось кардинально пересматривать. Потом еще с месяц он потратил на убеждение Акара принять статус и обязанности второго правителя, а потом еще где-то с год эти двое решали проблемы всей страны, коих оказалось много. Спасибо занимавшимся внутренней политикой советникам, нагородили. Меньшим из зол были непомерно высокие налоги.
– Так. – Аяр опустил руки, поочередно оглядел нас и, остановив взгляд на сидящем с краю Рэе, продолжил: – Вы сейчас идете на занятия и не высовываетесь.
– Занятия отменили, – тихо вставила я, а под его внимательным взглядом пояснила: – Практика же.
– Хорошо, – как-то совсем не хорошо согласился эор, глядя уже исключительно на меня, – тогда сидите все в замке и не высовываетесь.
– А почему в замке? – Это опять я, да. Потому что меня в замок – это еще понятно, все же опять куда-то влезла и, по сути, заслужила, хоть и была с этим в корне не согласна, но остальных-то за что?
– А чтобы желания избить адепта Римуса не возникло, – добавил невозмутимый Акар – Верховный в этот момент был занят, он с прищуром на меня смотрел.
Хотелось сказать, что тогда и Аяра запереть надо, у него это желание явно читалось на лице, но я благоразумно промолчала.
А потом Верховный эор открыл портал в наш замок, молча предлагая пройти и не мешаться под ногами. И я пошла, но меня самым наглым образом перехватили за талию и притянули к чьей-то крепкой груди. В личности хозяина груди сомневаться не приходилось, поэтому и вырываться не стала, спокойно позволив Аяру зарыться лицом мне в волосы и шумно выдохнуть.
Так мы и стояли несколько маэ в спокойствии и тишине, молча наслаждаясь обществом друг друга. С Аяром было очень хорошо. Это без него плохо.
Но все хорошее когда-нибудь заканчивается.
Эор отстранился, бережно меня развернул и, не тратя времени на лишние слова, поцеловал, вселяя надежду на будущее и обещая, что все будет в порядке.
– Мы проверим горы, – пообещал он, заглядывая мне в глаза своими невозможно сказочными очами, удивительными, как и он сам: непроглядно черный белок и белоснежная радужка без зрачка, таинственно мерцающая в темноте.
Меня передернуло от воспоминаний о сжимающей голову боли. Аяр поджал губы, недовольный тем, что мы опять во что-то влезли, но промолчал и подтолкнул ко все еще открытому порталу.
Сделав шаг назад, я попросила:
– Можно с тобой?
Сожаление мгновенно исчезло с лица Верховного, и он непримиримо покачал головой.
Обидно, но не смертельно.
– Аяр, – попросила еще раз.
Выражение его лица стало заметно раздраженным, а затем мне довольно жестко отказали повторно:
– Нет, Снежинка. Хватит с тебя. Сам разберусь.
– Но это же я виновата, – робко заметила, обессиленно опуская плечи.
– Сколько раз еще мне нужно повторить, чтобы ты поняла: твои проблемы – это мои проблемы. Ты ошибаешься, я разбираюсь с последствиями. И прекрати уже противиться этому.
И, не обращая внимания на мои возражения, меня захлестнул призванный Аяром портал, чтобы перенести в замок и оставить там в изоляции до возвращения Верховного.

– У меня такое чувство, что мы крупно влипли. – Мэд всегда озвучивал мысли, терзающие нас всех.
Вот и сейчас, устроившись в библиотеке за большим деревянным круглым столом, мы безоговорочно с ним согласились.
Потому что головной болью мы не отделались.
– Что-то мне страшно, – скривившись, призналась Вэр.
Ее мундир висел на спинке стула, сама девушка, оставшись в одной майке, сидела с вытянутыми на столешнице руками, рассматривая их со смесью ужаса и удивления: вся темная кожа на них была покрыта золотистыми рунами. Такими же рваными и острыми, что мы видели в пещере. И это, кахэш подери, было очень плохо.
– Что-то мне тоже, – пробормотала нервно и коснулась браслета на левой руке – подарок Аяра имел удивительное свойство связывать нас из любых уголков мира.
«Аяр», – мысленно позвала и прикусила губу в ожидании ответа.
«Снежинка, пещеру нашли, но рун нет, – практически мгновенно отозвался до дрожи знакомый родной голос, а затем последовал обеспокоенный вопрос Верховного: – Что-то случилось?»
Глядя на золотистую вязь на руках Вэр, я молчала, не зная, как объяснить Аяру произошедшее.
«Кажется, я знаю, где руны теперь» – призналась, тщательно подбирая слова.
Несколько мгновений Аяр молчал, затем я услышала напряженное: «Скоро буду».
И связь прервалась.
– Что он сказал? – спросил Рэй, когда я убрала пальцы от браслета и, потянувшись, коснулась одной из рун на руке Кости.
– Что скоро прибудет. Давайте перерисуем знаки, пока есть возможность.
Не знаю, зачем, но почему-то казалось, что нам это еще пригодится.
Когда через пару маэ в библиотеке засиял портал и к нам вышли два грозных правителя, на них мало кто обратил внимание. Я была занята перерисовыванием рун – каждую на отдельный лист бумаги. Григ с Рэем создавали кристалл памяти, собираясь запечатлеть руны, как на фотоаппарат. Мэд перебирал манускрипты где-то в глубине библиотеки и, держа в руках одну из уже нарисованных рун, пытался найти хоть какое-то упоминание о них в текстах.
Правители по достоинству оценили масштаб неприятностей, в которые их втянули, переглянулись, и Акар вдруг хмыкнул:
– Хорошо, что моя дома сидит.
Я скромно промолчала. Целомудренно, я бы сказала. Будто ничего не знаю и вообще не понимаю, о чем речь. Потому что Давина залетала ко мне всего пару дней назад, жаловалась на Акара и обещала ему кары небесные. А самой страшной из них в этом мире, по мнению боевой ведьмы, было лишь одно существо: их дочь. Растущая буквально по часам, малышка отличалась особой сообразительностью, быстро взяв под контроль вторую демоническую сущность и магию ведьм. И это в три-то года! Удивительный ребенок.
А теперь можете представить, сколько «радости» приносило это чудо своим родителям. И как обрадуется Акар, когда узнает, что его ненаглядная супруга умотала на очередной шабаш, оставив любимую дочурку с его не менее любимой тещей у него дома. Даже жаль, что я этого не увижу.
– Я бы на это не рассчитывал, – мрачно усмехнулся Аяр, приблизился к нам и через мое плечо взглянул на руки Вэр.
Акар, ничего не ответив, тоже подошел и встал с другой стороны.
Вэр ощутимо напряглась. Это я на правителей перестала обращать внимание года три назад, когда после изменения формы правления и мира с магами смерти на этих двоих свалилось невероятное количество забот. Загруженные работой, они иногда поесть забывали, а от слуг просто отмахивались. Приходилось самой подниматься к ним в кабинет и кормить чуть ли не насильно. Тогда-то я и перестала их бояться. Обоих. С Акаром мы подружились, а жена у него вообще золотая.
У Вэр же моего опыта не было, зато в полной мере присутствовал страх перед сильнейшими существами нашего материка. Однако самих правителей это мало бепокоило.
– А дальше все интереснее и интереснее, – без какой-либо радости в голосе заметил Аяр.
Положив руку мне на плечо, он стал осторожно пропускать между пальцев платиновые прядки волос.
– Мы были в четырех пещерах и ни в одной из них не нашли ничего интересного, – поделился Акар, глядя почему-то на меня. – Я предложил перенести туда вас.
– А я отказался, – меланхолично добавил Аяр за моей спиной.
– Я настаивал, напомнив, что ты можешь ощутить присутствие магии, – спокойно продолжил Акар.
– И я отказался, – все тем же тоном повторил Верховный.
– Тогда я предположил, что магия может откликнуться на ваше присутствие.
– После чего я и послал тебя к кахэшу. – А эта фраза была уже совсем не спокойной, а очень злой и выразительной.
– Вообще-то не посылал, – ничуть не убоявшись, показательно задумался второй правитель Эрийна.
Вэр дышать перестала вообще.
Оторвав ладонь от листка, я коснулась ее ладони. Айрина вздрогнула и непонимающе на меня посмотрела, с трудом перебарывая желание вскочить и убежать подальше.
Я ничего не сказала, здраво рассудив, что тем самым привлеку еще больше внимания к девушке, и постаралась успокоить ее взглядом, попытавшись без слов передать ей, что все хорошо.
Пару мгновений Кости продолжала смотреть на меня с искренним страхом, потом судорожно вздохнула и кивнула. И действительно постепенно успокаивалась, отвернувшись и разглядывая свои руки.
– Могу сейчас послать, – тем временем правители продолжали свою спокойную, даже ленивую беседу.
– Дождетесь, сама вас куда-нибудь пошлю, – не вытерпев, буркнула себе под нос, затем повернулась к Аяру, заглянула в его глаза и твердо произнесла: – Я пойду, если нужно.
Его лицо, серьезное, немного уставшее, вдруг резко окаменело, как случалось каждый раз, стоило мне сказать что-то, с чем Верховный эор был в корне не согласен.
– Не пойдешь, – не изменяя себе, вполне предсказуемо отказал он. – Снежинка, я тебя туда не пущу, особенно после того, как руны отпечатались на коже Вэр. Мы не знаем, что это такое, а проверять на тебе я не собираюсь.
И так каждый раз. Я пытаюсь помочь, он отказывает. Я привожу логические доводы, он начинает злиться и говорит, что это опасно. В итоге я все равно делаю по-своему, Аяр злится еще больше, влезает, и все летит из-под контроля. И вовсе не по моей вине. В итоге у нас появляется еще больше проблем, Аяр бесится и негодует, я тоже на него обижаюсь, но меня где-нибудь запирают, не позволяя помочь.
Как всегда!
Я понимаю, что он за меня переживает, но, кахэш: я перерожденный маг смерти, при желании могу убить взмахом руки. И это я молчу о тех артефактах, что он на меня навешал. Неужели со мной может что-то произойти?
– Мы уже были там, – спокойно напомнила ему, – если со мной и может что-то случиться, оно и так случится.
Его рука на краткий миг с силой сжалась на моем плече, но тут же расслабилась и принялась поглаживать пострадавшее место, снимая неприятное ощущение.
– Снежинка, нет. – Вздохнув, Аяр на миг прикрыл глаза, затем решительно на меня посмотрел.
Понятно, разговаривать тут не с кем. Я и не стала. Опустив голову, исподлобья посмотрела на Акара.
– Я бы тоже тебя не пустил, – пожал он плечами, не проникнувшись моим взглядом и не стремясь мне помочь. Но потом посмотрел на Верховного и все так же спокойно обратился к нему: – Но если бы это был единственный способ…
– Все равно не пустил бы, – перебил его Аяр, опуская руку на второе плечо и осторожно массируя затекшие от напряжения мышцы шеи.
Стало так хорошо, что я чуть ли не заурчала, неосознанно подаваясь ближе к его ладоням. Но пришлось взять себя в руки и, стараясь не отвлекаться на бережные касания, вернуться к процессу перерисовывания рун.
Видимо, только это мне и оставалось. Но я была бы не я, если бы молча сдалась.
– Ты знаешь, что я права, – сказала Аяру, не поднимая головы от листков.
Спорить смысла не было, тем более при стольких свидетелях. И ладно я, но позорить Верховного эора точно не стоило.
– Вика, я серьезно. Не смей соваться туда. – Напряжения в голосе Аяра – хоть ложкой ешь.
– И не собиралась, – отозвалась мрачно.
Рвано завершила руну, отложила ее в сторону и взяла другой листок, чтобы аккуратными ровными линиями вывести следующий символ.
– Врет, – хмыкнул Акар.
Я никак не отреагировала. Смысл? Пусть идут уже, куда им надо, раз нас все равно с собой не берут.
– А меня возьмете? – будто прочитав мои мысли, спросил Рэй.
Голову от листка я все же подняла, чтобы метнуть внимательный взгляд в сидящего напротив меня с другой стороны стола друга. Он, удерживая двумя руками плетение, что сосредоточенно завершал Григ, ничуть не виновато пожал плечами.
И знаете, что самое обидное?
– Скоро закончишь? – спросил у него Аяр.
Спросил! Не отказал, сказав, что это очень опасно! Просто взял и согласился.
– То есть ему можно, а мне нет? – правильно поняла я, вновь вскидывая голову и глядя на Верховного.
Он же смотрел без малейшего намека на сожаление, вину, раскаяние или еще хоть что-то подобное. Уверенно и серьезно.
В общем, мне и без слов ответили.
И вот это было действительно обидным. Значит, Рэю он доверяет, а я дома сиди?
– Замечательно! – воскликнула.
Решительно собрала все свои листки в кучу, схватила оба карандаша, встала, скинув с плеч руки эора, и пошла к Мэду.
Если останусь за столом, мы точно поругаемся.
Мэд молча провожал меня взглядом, пока шла к окну, чтобы устроиться с ногами на широком подоконнике. Сам лекарь сидел на полу, прислонившись спиной к стеллажу, согнув одну длинную конечность в колене, а другой перегородив проход. В руках его была какая-то огромная книга в кожаном переплете, рядом лежали еще штук шесть не меньшего размера.
Я подумала, вздохнула и тоже опустилась на пол. Разложила вокруг нарисованные руны и, подняв тяжеленный толстенный фолиант, открыла его и начала скользить взглядом по страницам в поисках таких же символов.
– А давай ты где-нибудь там посидишь, а? – почти взмолился эор, рядом с которым я устроилась.
Оторвав глаза от книги – едва десять страниц успела пролистать, повернула голову и удивленно посмотрела на Мэда. Он в ответ вздохнул, нервно повел широкими плечами и нехотя пояснил, скривившись:
– Верховный мириться придет, и вы меня прогоните, чтобы наедине поговорить. А я, между прочим, делом занят, к тому же устроился удобно, так что давай ты найдешь себе другое место.
Пару мгновений я продолжала потрясенно смотреть на лекаря, наивно ожидая, когда он рассмеется и скажет, что пошутил. Но он оставался серьезным, что натолкнуло меня на определенные мысли.
– Издеваешься? – буркнула мрачно.
Потому что, если он серьезно, я его стукну.
– Тори, ты знаешь, что я тебя нежно обожаю, – устало хмыкнул Мэд и торопливо добавил: – Исключительно как друга, конечно, уточняю во избежание разных казусов, что могут последовать за этим признанием. Но ведь и тебе не захочется отношения при мне выяснять, а уходить я отказываюсь.
Я вообще ничего ни с кем выяснять не собиралась, о чем и сообщила другу с возмущением, на что услышала тихое:
– Ты, может, и не собираешься, а Верховный сейчас придет.
И действительно, стоило ему это сказать, как раздались шаги, и из-за книжного стеллажа появился Аяр. Мрачный, хмурый, недовольный, он приблизился ко мне и встал напротив. И не успела я даже глаз на него поднять, как перед внутренним взором всколыхнулась привычная уже, родная тьма его магии, а подо мной из ниоткуда появилось мягкое пушистое покрывало.
– Ну замечательно! – «обрадовался» Мэд, громко захлопнул книгу, забрал листки с рунами и ушел, провожаемый нашими молчаливыми взглядами.
Ладно, моим взглядом, потому что Аяр в этот момент мрачно смотрел на меня.
– Я об этом еще пожалею, – шумно выдохнул Верховный, не скрывая раздражения.
И протянул руку мне, заинтригованной его словами.
Осторожная, боязливая радость затеплилась внутри, но я побоялась ее показывать. Наверное, это не то, о чем я думаю?
Одолеваемая сомнениями, вложила пальчики в его надежную широкую ладонь и позволила себя поднять. Встав рядом, вопросительно на него посмотрела, закинув голову.
– От меня ни на шаг, – серьезно велел эор, глядя так пристально, что я была уверена: малейшее сомнение или страх на моем лице – и он мгновенно передумает.
– Хорошо, – покорно кивнула.
Меня прижали к крепкому напряженному телу, и нас молниеносно поглотила чернота портала.
Вышли мы уже в горах, тех самых, где недавно плутала наша команда. Теперь же вокруг каждой из четырех возвышенностей кружили многочисленные ищейки, переговаривались или что-то записывали эоры, и в целом воздух пульсировал от творимой магии.
– Поторопись, прелесть моя, – посоветовал Аяр, выпуская меня из объятий, но тут же хватая за руку и крепко ее сжимая.
Такой недвусмысленный намек, что оставлять меня одну не собираются. А я и не возражала. Все равно Верховный эор пошел на уступки маленькой мне и позволил сделать то, о чем я его просила. То есть перенес в горы, и разрешил обследовать их на наличие магии. Даже не знаю, повезло мне или нет быть единственной из магов, кто так остро чувствует ее присутствие.
Не тратя время попусту, уверенно шагнула к оставленной нами небольшой дыре в растительной завесе, таща за собой и Аяра. У лаза остановилась и прислушалась к внутреннему голосу. Ничего, пусто. Ну, это и понятно, если руны действительно перенеслись со стен пещеры на руки Вэр. Хотя от нее я такого магического фона тоже не ощущала.
Повернувшись к внимательно наблюдающему за мной Аяру, отрицательно покачала головой.
Понятливо кивнув, он призвал портал и вынес нас к следующей горе. Эоры на наше появление отреагировали почтительными полупоклонами и отступили от зарослей черных цветов, позволяя нам подойти.
Здесь тоже было пусто. Как и на третьей горе, лишь на четвертой оставались отголоски магии, будто она куда-то… ушла. Не знаю, осела, впиталась, улетучилась ли…
На что и указала молчаливому мрачному Аяру и присутствующим эорам. Но, едва попыталась забрать руку и вытянула любопытный нос в сторону прохода в одну из пещер, как меня тут же довольно грубо притянули обратно и насильно затолкали в портал.
В библиотеке под вопросительными взглядами своей команды я вышла одна. Попыхтев от злости пару мгновений, возмущенно высказала друзьям:
– Вот вам и справедливость!
Отодвинув стул, раздраженно на него упала, находясь в состоянии бешенства и жуткой досады на одного конкретного эора.
Он ведь там наверняка искать будет, куда магия ушла. А я тут сиди! Ну разве это справедливо? Это же я про магический след ему сказала! И как он собирается его искать, если магию не чувствует?
– Нам тут ректор обмолвился, – начала Кости, задумчиво потирая руну на костяшке указательного пальца, – что через семьдесят маэ у них какое-то срочное совещание.
И так невинно это звучало, вот прям совсем-совсем.
– Одно из таких, на которое для пущей убедительности нужно идти с армией ищеек, – задумчиво вставил Рэй.
Странно, а я ни о каком совещании не слышала. Тем более таком, на котором нужно присутствие армии.
– Они с кем-то воевать идут?
Похолодев от этой страшной догадки, с ужасом воззрилась на друзей, которым, в отличие от меня, хоть что-то рассказали.
– Да какое там! – хмыкнув, отмахнулся Григ. – Какой идиот против правителей Эрийна воевать будет? Говорят же тебе, совещание.
– Переговоры, – исправил его Мэд, не отвлекаясь от изучения книги.
– Именно, – широко и ехидно улыбнулся Рэй. – Переговоры с целью заключения взаимовыгодного мирного соглашения на условиях Эрийна.
«Взаимовыгодного» и «на условиях Эрийна» как-то странно сочеталось в одном предложении. Но, если честно, тут вообще все странно было. Почему Аяр мне ничего не сказал?
– И с кем? – поджала я губы.
Команда переглянулась и решила не отвечать на этот вопрос.
– Через шестьдесят восемь маэ Верховный и ищейки покинут территорию Эрийна, и у нас будет примерно тридцать маэ, чтобы перенестись к горам. Если нам это, конечно, надо. – И все с намеком на меня посмотрели.
Задумчиво покусав губы, я рассказала друзьям о том, что узнала из небольшой прогулки с Аяром.
– Проверим пути отхода? – загорелись глаза у Кости.
– Правители убьют нас, если что-то пойдет не так, – здраво заметил Мэд.
И был полностью прав.
– Уйдем до того, как что-то пойдет не так, – тут же решил Рэй.
Не зря он наш капитан – вон какой разумный. Жаль, что обычно здравомыслие его проигрывает в битве с желанием познать неизведанное. Хотя, с другой стороны, постоянные приключения нам обеспечены. К счастью, все это далеко не заходит, максимум, который может произойти, – нас попытаются убить. Плохо, конечно, иногда грустно, но ведь еще никого ни разу не убили!
– Если Аяр узнает, нам конец, – сокрушенно вздохнула я.
Действительно конец. Он меня запрет, как давно уже грозился, со словами «Так безопаснее». И ведь прав будет, но…
– Мы не можем это так оставить, – кивнула я на руки Вэр.
И все остальные тоже на них посмотрели, полностью со мной согласные. Мы понятия не имеем, что это за руны и что произойдет дальше. В горах магия куда-то исчезла, значит, вполне вероятно, там есть что-то такое, что ее поглотило. А если это что-то – живое? Оно напитается энергией и… И что тогда будет? Почувствовать магию могу только я, а меня не пускает Аяр. И не пустит. Так что это их «совещание» – просто наша удача, другого подобного везения может не быть.
– Ищем руны в книгах, – велел Рэй.
И команда действительно взялась за изучение литературы. Посередине лежали нарисованные мною руны, я сама сидела рядом с Кости и тщательно копировала символы на новые листки. В центре стола возвышался уже готовый и запитанный кристалл памяти, на который во время моего отсутствия команда записала изображения рук Вэр. Тишину библиотеки нарушали лишь шелест страниц и скрип грифеля карандаша по бумаге.
Не знаю, о чем думали остальные, но у меня не выходило из ума это странное «совещание». Неужели правители объявили кому-то войну? В принципе, они могут, им это вообще раз плюнуть, но все же – неужели они действительно это сделали?
Собиралась задать мучивший меня вопрос пришедшему вскоре Аяру, но, наткнувшись на предупреждающий взгляд Рэя, благоразумно промолчала.
– Ничего не нашли, – поведал эор, садясь в кресло рядом со мной.
Хотя «садясь» – громко сказано. Он в него рухнул, серьезный и заметно раздраженный. Я молчала, но Аяр все понял и без слов, шумно выдохнул и устало произнес:
– Знаю, что ты бы нашла. Но именно поэтому я тебя туда и не пускаю, Снежинка. Я не хочу, чтобы с тобой опять что-нибудь произошло.
– Со мной ничего не произойдет, – тихо пробормотала, опуская взгляд на стол.
– С тобой ничего не происходит, потому что ты сидишь дома и никуда не лезешь. Я разберусь с этим, хорошо? Просто верь мне.
Я верила, честно верила, но…
– Глупо отказываться от моей помощи, Аяр.
Возможно, он бы мне что-нибудь ответил. Если бы мы были одни, а не в обществе четырех магов, которые хоть и делали вид, что увлечены чтением, но все равно слышали каждое слово.
– Надеюсь, вы что-нибудь найдете, – проговорил Верховный спустя несколько маэ напряженного молчания, поднялся, поцеловал меня в макушку и исчез в портале.
Рэй бросил на меня вопросительный взгляд, я отрицательно покачала головой и покосилась на стоящие у стены массивные часы. Одна маэ, тянущаяся бесконечно долго, на возможность Аяру окончательно уйти, а не передумать или за чем-нибудь вернуться. Вторая – на построение ищеек. И третья – на их вывод из гор.
И только после этого последовал мой тихий приказ:
– Работаем.
Защитное заклинание Грига полетело на стены, полог тишины тоже наложил он, действуя быстро и уверенно. Рэй решительно поднялся, и они вместе с Мэдом, отойдя чуть в сторону, совместными усилиями спешно создавали портал.
– У нас три маэ, пока ищейки не доложат Аяру и он не явится по наши души, – объявила я, схватила Кости за руку и втолкнула в полыхнувший переход.
Сама скользнула следом и тут же едва не задохнулась от ударившего в лицо сильного порыва холодного ветра. Вэр стояла рядом, старательно прикрывая глаза локтями, жмурясь и пытаясь отвернуться от внезапно поднявшегося вихря.
– Что еще за кахэш? – возмутился вышедший следом Григ.
Он сцапал нас с Кости за воротники формы, притянул к себе и спиной укрыл от ветра, придерживая у своей груди.
– Туда! – Рэй махнул рукой и первым пошел в указанном направлении, заставляя и нас, его команду, поторопиться следом за ним.
Пока шли, я всерьез опасалась, что меня сдует с тропы. И сдуло бы, если бы не Григ и его крепкая хватка.
В пещере, куда мы ввалились, было тихо, но отчетливо слышалось завывание злого ветра снаружи.
– Не нравится мне это, – озвучил общие мысли Мэд.
Он передернул плечами и тревожно огляделся, последовав его примеру, я повернула голову, да так и замерла, потрясенная увиденным. Из темноты неприметного каменного коридора прямо на глазах взметнулась тонкая, мерцающая черным нить магического вызова и опала к моим ногам.
Кто-то, находящийся рядом с нами, пытался связаться! И, судя по всему, именно со мной, потому что ни моего оцепенения, ни самой нити остальные не заметили. А я отчетливо ощутила и холод, которому в первое мгновение из-за ветра не придала должного значения, и звенящую напряжением тишину, и чересчур темные тени вдоль стен… И мгновенно, как по щелчку, поняла страшное: опоздали. Стремясь почувствовать опасность и предотвратить ее появление, мы не задумывались о том, что оно – он или она – могло уже проснуться и ожидать нашего появления.
И единственное, о чем я успела подумать с облегчением, – что здесь не было Аяра.
– Уходим, – прошептала так тихо, что и сама не расслышала собственных слов, напряженно сжимая взглядом магическую нить.
Меня бы и не услышали из-за воя ветра, если бы Рэй в тот момент не смотрел на меня.
Но сделать мы ничего не успели.
Холод, пропитывающий пространство, вдруг ощутимо сгустился, став плотным, как туман, сжимающим голову невидимыми тисками и пронизывающим до самых костей. Сделать вдох оказалось очень тяжело, воздух стал похожим на воду – забивающимся в рот, но не дающим насыщения, лишь вызывающим ощущение острой паники.
Я дернулась, изо всех сил стараясь держать себя в руках и не паниковать, слезящимися глазами быстро обвела испуганные лица друзей, бросила взгляд на улицу, где из-за бури уже совсем ничего не было видно, и сделала то единственное, что мне в тот миг показалось разумным: рванула вперед, неудачно споткнулась и начала падать, но все равно в последний момент успела сжать в кулаке чужое заклинание связи.
И все прекратилось – мгновенно! Пронзающий до костей холод схлынул, как вода из ванны, когда выдергиваешь пробку. Шумный жадный глоток ледяного воздуха мы сделали все разом. Кости согнулась пополам, уперлась руками в колени и дышала открытым ртом. Мэд и Григ привалились к стене, прикрыв глаза, и тоже пытались надышаться. А Рэй, сипло и часто хватая воздух, рванул ко мне.
– Порядок? – спросил обеспокоенно.
Кивнула, смаргивая слезы с ресниц, а он вдруг окаменел, напрягшись, и медленно, пугающе медленно, будто не мог двигаться быстрее, повернул голову и посмотрел на мою руку, все еще сжимающую чужое заклинание.
Наши взгляды встретились. Рэй, стараясь больше не шевелиться, одними губами спросил:
– Что это?
Я смотрела на него, отчетливо осознавая, что там, в тени перед нами, есть что-то, что мы по неосторожности сумели разбудить. Что-то не просто опасное – разрушительное. И оно с радостью погубит всех нас.
– Уводи всех, – так же беззвучно велела я.
И, до дрожи боясь того, что могу увидеть, медленно, как заторможенная, опустила глаза. Чужое заклинание будто этого и ждало. Оно вдруг мелко задрожало, затем резко дернулось, вырываясь из моей руки, поднялось над землей, как танцующая кобра, и…
Я зажмурилась, когда магическая змея всем телом рванулась ко мне, испугавшись и внутренне ожидая удара, но вместо этого почувствовала, как что-то шершавое крепко оплетает запястье и…
– А-а-а! – не удержала испуганного вопля, когда чужая магия дернула меня и потащила по земле в темноту пещеры.
Сзади что-то кричал Рэй, но я почти не слышала, едва не теряя сознание от боли. Мое уволакиваемое тело мотало из стороны в сторону, царапало о выступы, било о стены, все камни и неровности пола пещеры я прочувствовала особенно остро. Когда волочение прекратилось и чужое заклинание истаяло, я не сразу сообразила, что произошло. Просто лежала, с трудом перевалившись на спину, и тихо стонала, всерьез опасаясь перелома… всего. Живот жгло, бока и грудь нещадно ломило, дыхание было рваным и шумным.
– Тори! – Обеспокоенный голос Рэя несколько отрезвил.
По крайней мере я смогла открыть слезящиеся глаза и прислушаться к многочисленным торопливым шагам друзей.
Хотелось закричать им, чтобы сейчас же уходили отсюда, но все мои потуги что-то сказать закончились невнятным шипением, которое я и сама не расслышала.
Зато чувствовала – все! И отчетливее всего – леденящий душу холод где-то там, буквально в нескольких шагах. Если бы приподняла голову и посмотрела назад, я бы увидела то, что источало столь колоссальное количество энергии. Если бы могла, сказала бы своей команде, чтобы убирались прочь.
Но я и пальцем не могла пошевелить.
Наконец, с трудом чуть скосив глаза, увидела прибежавших магов – кинувшегося ко мне Рэя, призывающего магию исцеления Мэда, напряженно оглядывающегося Грига и Вэр, зажимающую рот руками, к которой уверенно скользили две магические нити.
Мгновение я думала, что мне показалось, но нет! Это действительно были две крепкие, тускло мерцающие нити заклинания, которые никто из моей команды не видел. У них не было возможности ощущать магию, как у меня, и, собственно, стала понятна необходимость моего избиения до такой степени, чтобы я не могла ничего сказать.
Однако страх порой придает нам удивительные способности, и находятся силы, которых, казалось бы, у нас уже нет. Вот и я, видя, как магические нити почти подобрались к ногам испуганной Вэр, испугалась до такой степени, что, позабыв о боли, дернулась вправо, одновременно выкрикивая:
– Кости, в сторону!
Айрина отскочила в тот самый момент, когда обе мои ладони с силой сжали магические плетения, однако те останавливаться не пожелали и потянулись дальше, оставляя на моих руках сотни маленьких жгучих порезов. И тогда я сделала то, что посчитала самым логичным в данной ситуации: закрыла глаза, сконцентрировала энергию, отстранилась от собственной боли и последовательно наложила щит из магии жизни на своих друзей и послала мощный импульс магии смерти в чужое заклинание.
На миг, всего на один-единственный миг окружающее пространство замерло и перестало существовать, поглотив одновременно две взаимоисключающие магии. Но это длилось лишь мгновение, уже в следующее все вокруг пришло в движение.
Справа от меня что-то взвыло. Завыло так громко, так оглушающе и зло, что задрожала вся гора. Затряслись стены, пошел дрожью пол, с потолка посыпались камни.
С большим трудом, сцепив зубы от боли, но я все же смогла встать на ноги, чтобы, повернувшись спиной к друзьям, взглянуть на то, что вопило так, что закладывало уши. И увидела двери.
Огромные, намного выше меня, широкие каменные ворота, сплошь исписанные рунами – такими же, что были на руках у Вэр. Створки их на наших глазах покрывались глубокими кривыми трещинами, сквозь которые и прорывались нечеловеческий вой и тьма. Очень надеюсь, что не настоящая.
– Уходим отсюда, – прошептала я непослушными губами. Обернулась, взглянула в обеспокоенные лица друзей и повторила громче: – Убираемся!
Григ попятился первым, затем схватил Кости, прижал к себе и пошел, ускоряясь, чтобы спасти еще и ту, на которую нацелилась чужеродная магия.
Мэд встревоженно посмотрел на меня, опустил взгляд ниже и недовольно поджал губы.
– Ты не сможешь.
Мне и смотреть не нужно было, и так чувствовала, как что-то липкое и противное пропитывает одежду.
– Я заберу, – пообещал Рэй, подступая ко мне.
Мэд кивнул, опасливо глянул на уже трещавшие ворота и торопливо ушел. Рэй, так вовремя оказавшийся рядом, закинул мою руку на свои плечи и притянул к себе.
– Идем, Тори.
И я бы ушла, даже побежала бы, если бы вдруг не сделала неосознанный вдох полной грудью.
И не почувствовала.
То, что скрывалось от нас за крошащимися, почти разрушенными дверьми, что крушило гору и умудрялось колдовать из заточения, что вселяло ужас своим нечеловеческим воем…
Оно было не опасным – оно было смертельным, губительным, убийственным. Мощь, что своим леденящим холодом сбивала дыхание, могла запросто разрушить половину нашего мира одним махом…
Магия, которую заточили.
Магия, которую мы выпустили на свободу.
Магия, которая по нашей неосторожности может уничтожить все живое.
Когда из трещин повалил густой черный туман, я, шарахнувшись в сторону, точно упала бы, если бы не Рэй, вовремя подхвативший меня сзади и уволокший куда-то вбок, за наваленные у стены камни.
Уйти коридорами из пещеры мы уже не успевали – туман мгновенно просочился в них. И сейчас, сидя за валунами, могли только надеяться, что Григ, Мэд и Вэр успели спрятаться.
– Молчи! – велел, прислонив меня к ним спиной и присев рядом, напряженно вглядываясь туда, где все гремело, громыхало, трещало и скрежетало.
То, что со стонами выбиралось из клетки, было не проявлением силы – чистой энергией.
С грохотом разлетелись на осколки ворота, веками сдерживающие эту могущественную силу, и в наш мир хлынула самая настоящая Смерть. Черный густой туман ревел и выл, уносясь прочь из своей клетки. Он ликовал, радуясь долгожданной свободе, а мы с Рэем замерли, боясь даже дышать.
А затем туман схлынул. Улетел, оставив после себя сосущую напряженную пустоту и…
Она вышла из ворот неторопливо и величественно. Простая девушка в темном потрепанном платье, высокая, красивая, вроде обычная, но от нее веяло тем смертельным холодом, что мешал мне дышать.
Это она была тем злом, что когда-то давно спрятали в магической клетке. И именно ее мы выпустили из плена.
Сделав пару плавных шагов вперед, девушка, на вид очень молодая, остановилась, подняла голову и черными глазами скользнула по окружающему пространству, чтобы невозмутимо повернуться и посмотреть мне в глаза.
– Привет, Викуль, – звонким уверенным голосом произнесла она, склоняя голову к левому плечу.
Почему-то только сейчас я подумала, что нам конец.
– Прекрати бояться меня, малышка, я тебя не трону, – проворковала она с очаровательной улыбочкой на губах.
Странное ощущение. Я смотрела на нее и видела обычную девушку, совсем не опасную, а веселую и доброжелательную. Но все внутри буквально съеживалось от одного внимательного взгляда по-настоящему жутких глаз: ярко-зеленых, с черными полосочками на радужке и крестообразным черным зрачком.
Зловещий взгляд. И то, что ощущал мой внутренний магический «радар», тоже было зловещим. Интуиция вопила об исходящей от девушки опасности.
– Викуля-а-а, – выразительно протянула она, не желая мириться с отсутствием моей реакции, – не заставляй меня убивать твоего друга. Выходи.
Я со страхом посмотрела на Рэя, тот мрачно покачал головой, призывая меня никого не слушать и никуда не выходить. Не знаю, сказал бы он то же самое, если бы чувствовал танцующую в воздухе магию так же отчетливо, как я?
Сомневаюсь.
Успокаивающе коснувшись ладонью его плеча, я медленно поднялась. И не потому, что было страшно, хотя не без этого. Все тело болело, ссадины продолжали кровоточить. Наверное, если бы не адреналин, я бы и пошевелиться не смогла. А так сил хватило даже на то, чтобы отбиться от попыток Рэя меня остановить, взглядом велев ему оставаться на месте, выйти из-за камней и приблизиться к девушке, не сводившей с меня взгляда.
– Какой кошмар, – поджала она губы, критически меня осматривая, – прости, дорогая, я не хотела. Сложно, знаешь ли, после стольких тысячелетий управлять магией в этом мире. Там, где меня держали, она подчиняется другим законам.
И ведьма, потому что только у них бывают такие зеленые глаза, легко взмахнула тонкой ручкой. Я и дернуться не успела, как меня уже оплела ее черная магия, которая почему-то не убивала, чего я успела испугаться, а, наоборот, лечила… Быстро и уверенно, будто делала это тысячи раз, она проникла мне под кожу и решительно залечивала все ранения, избавляя от боли раньше, чем она успевала яркой вспышкой отразиться в сознании.
Не прошло и десяти мире, как я смогла вдохнуть полной грудью, искренне поражаясь, что самое опасное существо этого мира меня спасло.
– Не надо так смотреть на меня, дорогая, – улыбнулась она не как злодей, а как… старшая сестра или хорошая подруга – чуть снисходительно, по-доброму и немного насмешливо, – я же сказала, что тебя не трону. А твоего друга, уж извини, придется усыпить. Но не волнуйся, ничего страшного с ним не произойдет!
Последняя фраза полетела мне в спину, когда я, обернувшись, посмотрела в угол, где оставила Рэя. Он расслабленно сидел на земле, прислонившись к камням и спокойно прикрыв глаза.
– Что вы сделали? – Голос охрип от страха и беспокойства за лучшего друга.
– Ничего особенного. Дала твоему другу немного отдохнуть. Ну и сделала так, чтобы он не подслушал наши маленькие секретики. Ты ведь посекретничаешь со мной, да, Викуля?
Медленно обернулась назад и с сомнением посмотрела на ведьму.
– Кто вы? – напряженно спросила у нее.
– Сейчас меня называют Первой верховной ведьмой. Никто не помнит моего настоящего имени, представляешь? Но тебе, моя спасительница, я представлюсь: Айримис. Можешь называть меня Айри или Ая.
– Я вас не спасала, – заметила осторожно.
– Спасала, – улыбнулась ведьма, – когда использовала вместе магию жизни и смерти. Друзей ты укрыла, а вот ворота не догадалась. Но я не обвиняю. Наоборот, благодарна тебе. И в качестве благодарности пообещаю не трогать твоих друзей. По крайней мере. Извини, Викуль, много дел. Но я не прощаюсь!
И она исчезла. Взорвалась прямо на глазах и с далеким смехом опала на камни черным туманом, змейкой скользнувшим на выход.
Но не успела я облегченно выдохнуть, как где-то за пределами пещеры послышался пронзительный крик Вэр, а следом за ним яростный вопль Грига.
Легкий импульс магии жизни в Рэя я кинула не задумываясь, поняла это, уже несясь по темным проходам на полный боли крик Кости. Все бежала и бежала, не замечая, что врезаюсь в острые камни, торчащие из стен. Бежала, подгоняемая страхом, уверенная, что, если сейчас же не появлюсь там, случится что-то очень-очень плохое.
И оно случилось.
Когда я выскочила на свет, первой отстраненной мыслью было: ветер стих. На этом разумные мысли закончились, потому что то, что я увидела, никак не располагало к нормальному мыслительному процессу.
Григ и Мэд валялись у стены и, кажется, не дышали. А Кости, чей крик я слышала, теперь подозрительно молчала. Она стояла у выхода из пещеры ко мне спиной, глядя вдаль, на разделившуюся на части тьму, что теперь летела во все стороны.
– Вэр… – На негнущихся ногах подошла к ней поближе и нерешительно замерла за ее спиной, каждой клеточкой своего тела ощущая предупреждающие покалывания.
Это как стоять перед диким хищником. Когда понимаешь, что любой неверный жест может стать для тебя последним.
Я видела свою хорошую подругу и отчетливо понимала: это не она. Уже не она. И дело было даже не в моем внутреннем магическом радаре, об этом говорило что-то другое, что-то внутри сердца, что-то…
– Зря вы сунулись в пещеру, – не оборачиваясь, произнесла ведьма голосом Вэр. – Я благодарна за освобождение после стольких лет заточения, но вы зря сунулись в ту пещеру.
И она, не говоря более ни слова, пошла вперед, чтобы истаять туманом прежде, чем добраться до обрыва, а затем черной дымкой взмыть вверх и раствориться в воздухе.
Выпущенная нами ведьма ушла.
И забрала с собой Вэр.
– Тори? – Окликнувший сзади голос принадлежал Рэю, но я не обернулась.
Стояла и точно так же, как ведьма до этого, смотрела на исчезающую на горизонте тьму.
Понять случившееся было очень сложно. Нет, я отчетливо осознавала произошедшее, но все равно гнала от себя плохие мысли. Будто это могло что-то исправить. Будто это могло как-то помочь.
– Кахэш, – выдохнула потрясенно.

– Говорил, что надо артефакты связи сделать! – негодовал Григ, несколько маэ назад приведенный в чувство.
С досады эор в сердцах саданул по каменной стене так, что она жалобно заскрипела и пошла трещинами.
Он действительно говорил, но мы почему-то отказались. Решили, что защита академии надежнее всего, что мы можем сделать сами. А контур даже не вспыхнул, когда появилась ведьма и туманом вселилась в тело Вэр, как рассказали потрясенные Мэд и Григ.
– Мы не можем ничего не делать, – сказала им, тяжело дыша и пытаясь не скатиться в панику.
От осознания собственного бессилия она предательски подкрадывалась все ближе и ближе.
– А что мы можем? – психанул Григ, глядя на меня с откровенной злостью.
– Успокоиться, – ледяным тоном велел ему Рэй. – А кто не может, пусть валит обратно в академию.
Все тут же скривились и замолчали. В академию было нельзя. И пусть мы понимали, что оттягивать неизбежное бессмысленно, хотелось пожить еще немного. Потому что Аяр и Акар нас просто убьют. Всех. И за то, что против приказа сунулись куда не надо (наши оправдания и слушать не захотят), и за то, что выпустили древнее зло, и за то, что позволили ведьме вселиться в Вэр и уйти.
Точнее, я сунулась, я выпустила и позволила вселиться и уйти.
Это же я, способная чувствовать магию, решила проверить, не питается ли ею кто-то, скрытый от наших глаз. Я притащила сюда всех. И использовала магию жизни и смерти. И это именно я ничего не сделала, когда ведьма разговаривала со мной.
Даже не пыталась ее остановить.
Если кто и виноват, так это я.
– Ты меня вообще слышишь?! – рявкнул внезапно появившийся перед моим лицом Рэй, схватил меня за плечи и грубо встряхнул, приводя в чувство. – Прекрати заниматься самокопанием! Все мы виноваты в том, что произошло! Видишь, я это вслух сказал, но ничего не изменилось! Потому что нужно не сидеть и страдать, а идти и действовать.
– И что ты предлагаешь? – мрачно спросил Мэд, передергивая плечами и недобро глядя на капитана.
Рэй прекратил трясти меня, выпрямился и развернулся к лекарю.
– Предлагаю действовать, пока нас с вами не отстранили от дел. Что у нас ближе всего?
Если бы мы еще знали, где находимся, обязательно бы ему ответили. А так только переглянулись и промолчали.
– Может, Орсон? – задумчиво протянул Григ.
Это было логичное предложение, потому что названный им город располагался недалеко от нашей академии. На практику мы отправлялись из него, после чего заблудились и оказались здесь. Так что, если подумать, мы могли быть поблизости.
Других вариантов все равно нет.
– Я открою портал, – решила, поднимаясь с валуна.
Под молчаливыми взглядами прошла в центр пещеры и начала концентрировать энергию на точных координатах.
Именно из-за координат портал открывала я. У Рэя не было сил, Мэд не ладит с порталами, а Григ не дружит с координатами.

– А-а-а!
Пронзительный женский крик – первое, что я услышала, выйдя на улице города вслед за нашей неполной командой.
Это был самый настоящий хаос! Все вокруг орали, куда-то бежали, толкались, спотыкались и падали, чтобы тут же вскочить и бежать дальше… А там, дальше, на других улицах к общему шуму и визгу добавлялись страшные звуки – рычание, вой, хриплый лай…
– Что происходит?!
Вцепилась в локоть пробегавшей мимо темной в возрасте и повторила вопрос ей в лицо. Но она меня, кажется, даже не услышала. Лишь закричала громче, из глаз ее полились горячие слезы, а руки старались отпихнуть меня. Она задергалась всем телом в попытке вырваться. Я бы могла удерживать ее, силы у нас были не равны, но сама разжала руку, позволив перепуганной темной бежать куда-то туда, пытаясь спастись…
– Бегите! – заорал вдруг кто-то так громко, что я против воли дернулась и обернулась на крик.
Темный, забравшись на деревянную бочку, держал в руке вилы и целился ими во что-то, скрытое от наших глаз. Но рычание все мы слышали отчетливо!
Громкое, требовательное, голодное рычание, которое как эхом повторилось со всех сторон. В одно мгновение все бегущие вдруг замерли, замолчали, попятились назад, безостановочно вертя головами в поисках источника опасности. Но на других же улицах продолжали кричать, плакать, рычать и, кажется, чавкать…
– Тори, щит! – приказал Рэй напряженно, тяжелым взглядом окидывая пока еще пустые выходы в переулки.
Точнее, пустыми они не были, потому что там все еще рычали и, хоть и не видно было, наверняка подступали ближе, готовясь слаженно напасть, чтобы не оставить нам и шанса на спасение.
Я знала много щитов, спасибо обучению в академии и библиотеке Аяра. Сильные, слабые, одноразовые и такие, что продержатся и орэ, отражающие магию, впитывающие, рассеивающие, делающие невидимым, сдерживающие физические атаки… Много, очень много различных щитов.
Но тот, что я сделала, поддавшись интуитивному импульсу, наверняка никто и никогда не пытался повторить. Щит Анджея, не пропускающий никаких существ, пропитанный магией жизни.
Такого не делали, потому что не могли. Хотя, может, и пробовали, только не задокументировали – перерожденные маги смерти ведь были и до меня, но откуда же я знаю, чем они занимались.
Золотистый полупрозрачный купол накрыл столпившихся за мгновение до того, как жуткие монстры прыгнули из темных углов, в которых скрывались.
Глядя на приближающуюся ко мне черную лохматую тварь с безобразной клыкастой пастью, огромными когтями на сильных лапах и шипами на длинном хвосте, отчетливо поняла: я уже видела такое.
– Кахэш! Это тарганы! – потрясенно воскликнул Мэд.
– Они вымерли тысячу лет назад! – возмутился Григ в ответ.
И как озарение: книга в библиотеке Аяра про существовавших когда-либо тварей! Вот где я видела этих монстров!
И все мы слаженно замерли, ожидая нападения. Жители испуганно сжались, стараясь нам не мешать, мы выстроились с четырех сторон, предусмотрительно заготавливая боевые пульсары, а сами тарганы…
Не переставая рычать, они ненадолго остановились, нетерпеливо перебирая лапами по мостовой и размахивая своими смертельно ядовитыми хвостами. А затем, будто взбесившись, ринулись на нас в одно мгновение! Смертоносная черная рычащая лавина, что собиралась любыми силами добраться до своей добычи.
Черная туча из легенд! Убийственная стая… что вспыхнула ярким золотым пламенем в тот самый момент, когда коснулась укрывающего нас щита.
Они завизжали так оглушительно, что у меня заложило уши. У всех остальных тоже, потому что перепуганные горожане кричали, сжимая головы руками.
А тарганы продолжали визжать, скулить, выть, метаться из стороны в сторону и гореть.
– Кто-нибудь, напомните мне способы убийства тарганов, – потрясенно попросил Григ, во все глаза наблюдая за монстрами, что один за другим бездыханными начали заваливаться на камни.
– Мы их не проходили, – отозвался Мэд.
– Почему? – прозвучал робкий голосок из толпы.
– Потому что они сдохли, – ничуть не радостно хмыкнул лекарь.
Все разговоры пресек Рэй, начавший наконец принимать серьезные решения.
– Григ, эвакуируешь население, Мэд, оказываешь медицинскую помощь. Тори, уничтожаем этих уродов, ищем и спасаем Вэр. Начали!
И мы начали.
Убирать щит я не стала, под одобрительный гомон присутствующих перекинула его на ближайшее здание, в которое все и ломанулись, подстраховываемые Григом и Мэдом, призвавшими боевые пульсары.
Мы же с Рэем бросились туда, где, насколько я помню, располагалась городская площадь. По дороге уничтожили еще с десяток тарганов, заодно выяснив, что они и боевыми пульсарами седьмого уровня неплохо убиваются.
Но стоило выбежать на главную площадь города…
Монстры были повсюду. Везде! Безобразные громадные кахэши, летающие мерзкие орши, магически одаренные ялиры… Монстры, чудища, чудовища…
Существа, что вымерли много лет назад. Существа, которые не могли тут появиться, потому что вымерли! Они не могут быть здесь!
– Почему нам не преподавали способы убийства вымерших существ? – риторически поинтересовался Рэй и кинулся в бой.
Мне ничего не осталось, кроме как присоединиться к нему, одновременно уничтожая монстров и прикрывая друга. Я против них только магию жизни и использовала, и она уничтожала всех подряд, а Рэю приходилось подбирать заклинания, которые не всегда работали, да еще и остаток сил из него тянули.
– Иди отсюда! – рявкнула на него несколько минут спустя, когда эор пошатнулся, с трудом уклонился от атаки кахэша и едва не завалился.
– Я тебя не оставлю, – упрямо мотнул он головой.
И достал меч. Понятия не имею, где он его хранит, но достает обычно в самый подходящий момент. И дальше боевой некромант наглядно продемонстрировал распоясавшимся монстрам, что он не без козырей в рукаве.
Это было красиво.
Тарган с жутким рыком на него – парень парой неуловимых для глаза движений оставляет монстра без головы валяться на камнях, заливая их вонючей черной кровью. К Рэю – кахэш, а он ему по одной лапе, по второй и прямо в сердце! Лишенный конечностей монстр такому повороту не обрадовался и, плюясь в некроманта, попытался цапнуть его и без помощи передних лап. Рэй осознал свой промах, выдернул меч и резко всадил в грудь с другой стороны. Кахэш взвыл и задергался в два раза активнее, чтобы достать эора зубами. Парень не растерялся, вновь выдернул меч и, решив, что кахэш – бессердечная тварь, в смысле, что сердца у него нет и искать его бесполезно, замахнулся и резким сильным ударом срубил чудищу голову. Издав последний визгливый вопль, кахэш гордо принял собственную погибель и отбыл в мир иной. Надеюсь, что в этот раз окончательно, а не как до этого, когда их все вымершими считали.
Мне тоже было весело.
Взрывающееся заклинание в подступающего справа ялира, такое же в таргана следом за ним, третье в оршу… Орша уклонилась. Мне, краем глаза заметившей ее маневр, пришлось резко повернуться к ней, пригнуться, уклоняясь от острых стальных когтей, и послать твари еще одно из боевых заклинаний, сотканных из магии жизни.
Не знаю, как, но орша, словно предчувствуя мое нападение, резко спикировала влево и вниз. Боевой пульсар пролетел через площадь и врезался в ничего не подозревающего барьяка, готовящегося к нападению на вжавшуюся в стену темную. Женщину схватил за руку и уволок в безопасное место Григ, барьяку повезло меньше: от удара пролетев несколько метров, бездыханное тело свалилось на кахэша, а тот взревел. Конечно, ему же больно.
А орша, ехидно посмеиваясь, тем временем опять подлетела ко мне сзади и уже прицелилась, как бы половчее мне голову откусить. Пришлось угостить ее тремя пульсарами. И в этот раз я попала! Орша мой меткости не оценила и упала куда-то за дом. Надеюсь, больше не появится.
Так мы и действовали, быстро и слаженно: Рэй нападал с мечом, я прикрывала его и отбивалась магией, Григ спасал зазевавшихся горожан, а Мэд залечивал серьезные повреждения. Без лишних слов и жестов, сработанно, как одна команда. И так длилось до тех пор, пока посреди площади вдруг не засиял убийственно грозный черный портал, из которого шагнул главный ужас и любовь всего материка.
Аяр был не просто зол, он был в бешенстве. В том состоянии, в котором он бывает редко, но, если уж впадает в него, то о спасении можно даже не молить. В этом состоянии он мог убить без раздумий и был способен на самые непредсказуемые поступки.
Представьте себе мое состояние, когда пылающие яростью глаза без труда отыскали меня в толпе. Верховный, не сводя немигающего взгляда с меня, двинулся вперед, на ходу уничтожая чудищ, пытавшихся к нему подобраться. Я тоже продолжала целенаправленную зачистку. Монстрам вокруг не было дела до эора, что он злой и идет по мою душу, вот они и не теряли надежду если не поесть меня, то хотя бы пожевать. Пришлось отбиваться.
– Магия жизни? – сухо спросил Аяр, едва приблизившись.
– Д-да, – голос предательски дрогнул, а шея заныла, когда я закинула голову назад и посмотрела в глаза подошедшего вплотную ко мне эора.
Аяр время на слова тратить не стал. Сократив до минимума расстояние между нами, одной рукой обнял, прижимая к своей каменной от напряжения груди, вторую положил мне на затылок, фиксируя голову, и накрыл губы поцелуем раньше, чем я успела сделать вдох для вопроса «Что ты делаешь?».
Это был не тот поцелуй, которым можно сказать «Я переживал за тебя» или «Люблю тебя». Этот поцелуй не был наполнен нежностью или страстью. Он был болезненным.
Я много раз чувствовала, как маги спускали с поводка свою силу. Помнила, какие ощущения при этом испытываешь, и холодок в области солнечного сплетения каждый раз, когда я чувствовала магию.
Аяр не выпускал, он забирал ее. Забирал мою магию! Решительно, зло и неумолимо! Не интересуясь моим мнением, не чувствуя попыток вырваться, держа так крепко, что я и вздохнуть без его позволения не могла!
Это был не холод и не жар, это была боль. Будто магию внутри меня раздробили на миллион мельчайших острых осколков и теперь вытягивали, не обращая внимания на то, как каждый осколок вспарывает меня изнутри. Вытягивали без жалости и сожаления, не оставляя шансов вырваться…
Хотя нет, одна возможность была. Аяр забирал магию жизни, но ведь у меня есть не только она… От мысли о том, чтобы применить к нему магию смерти, меня замутило, ноги подкосились. Если бы не крепкие руки, я бы точно упала.
А может, это и не из-за мыслей было, потому что Аяр оторвался от меня в то же мгновение, позволяя сделать такой долгожданный жадный вдох. Чтобы встать и хотя бы посмотреть на него, у меня не было сил. Перед глазами все кружилось и плясало, не оставляя шансов собраться с мыслями и серьезно обо всем подумать.
Мне было плохо, но все же нашлись силы тихо спросить:
– Как ты… сделал это?
Ну не мог же он поглотить мою магию. Невозможно забрать ее против воли хозяина! Просто невозможно, Аяр сам говорил мне, и так написано во всех книгах. Но он сделал это. Как?!
– Ты – часть меня, – холодно произнес Аяр, легко подхватывая меня на руки и прижимая к груди. – С тех самых пор, как сказала «да». Мне больше не нужно твое согласие.
Звучало страшно и было несправедливо, и…
То, что дальше сделал Верховный эор, наверняка останется в памяти жителей города на долгие-долгие годы.
Он применил магию жизни. Применил так, как у меня не то что воображения, совести никогда не хватало ее применять! Все, что поглотил, фактически лишив меня сил, даже способности самостоятельно стоять, он выпустил из-под контроля, посылая одной тягучей волной, за считаные мгновения накрывшей весь город.
Город загорелся, точнее, вспыхнули наводнившие его монстры, завыли, заскулили. Рычали и визжали только они, больше магия не коснулась никого. А Аяр, будто ничего и не произошло, спокойно призвал портал и шагнул в него, так и не выпустив меня из рук.
Ругать меня начали раньше, чем мы ступили в нашу спальню.
– Ты доигралась, Снежинка. В этот раз точно доигралась.
И меня, не способную элементарно сопротивляться, потому что некоторые личности устроили мне вынужденное магическое истощение, уложили на кровать и заботливо укрыли одеялом.
Ни слова не произнеся, Аяр отошел к окну и сгорбился, опершись руками на подоконник. Но и мне сказать ничего не позволил, потому что, как всегда, заговорил сам:
– За какой тьмой вообще, Вика? Как у тебя хватило ума сунуться туда?
– Оно пробудилось еще до нашего появления.
– И ты, конечно же, знала об этом еще до того, как додумалась покинуть наш дом и вернуться туда, где вы все чуть было не погибли.
Его голос был пропитан злостью. Не той слепящей глаза яростью, как на площади, а толстой прочной злостью.
Я не ответила, мои слова Верховному и не нужны были, чтобы верно все понять и прийти к правильным выводам.
– Знала и не пожелала сказать мне.
Сожаление неприятно завертелось внутри.
– Аяр, – тихо позвала.
– Кто я, Снежинка? – Он не кричал, даже голоса не повысил, когда спрашивал это, требовательно глядя на меня. Я закусила губу и промолчала. – Я не мальчишка на побегушках, за спиной которого можно проворачивать тайные операции и думать, что за это ничего не будет. Будет, Снежинка. Если я говорю, а ты меня не слышишь, то я перестану сотрясать воздух и буду делать так, как считаю нужным. И мне все равно, будешь ли ты обижаться или ненавидеть: если только так можно обезопасить тебя от глупостей и печального конца, то я пойду на эту жертву.
Каждое его слово было похоже на проворачивание ржавого ножа в моем сердце. Нестерпимо больно, так, что горло рвало криком, и хотелось закрыть глаза и уши, чтобы не видеть и не слышать…
Но не успела и рта раскрыть, как вдруг от Верховного эора отделилась приличная часть окутывающей его тьмы, подлетела ко мне и уверенно проникла в мою ауру. И угнездилась там, не обращая внимания на сопротивление магии и всего организма, не остановившись даже тогда, когда у меня от крика перехватило дыхание и все тело выгнуло дугой.
Это произошло быстро, фактически молниеносно! Яркая вспышка резкой боли, пронзившей все тело, ужас, мелькнувший в сознании, и вот я уже снова могу дышать и чувствовать собственное тело… Неуловимо изменившееся тело. Будто сотни невидимых тончайших ниточек оплели меня по рукам и ногам…
– Иди сюда, – позвал Аяр каким-то безжизненным голосом, глядя в стену напротив, но не на меня.
И я, сама не понимая как, откинула одеяло, свесила ноги, встала, пошатнулась, но медленно побрела к жениху, не сводя с него перепуганных глаз. Потому что это была не я! Точнее, тело мое, но им будто не я управляла! Будто кто-то дергал за невидимые ниточки, заставляя меня подчиняться чужой воле.
– Молчи, – мрачно велел Аяр, когда я остановилась перед ним и он все же опустил на меня взгляд.
И рот, который я открыла для панического «Что происходит?!», спокойно закрылся. Я не могла произнести ни звука. Стояла, чуть пошатываясь от магического истощения, дрожа скорее от страха, чем от холода, не сводила широко распахнутых глаз с мрачного лица Аяра, не в силах поверить в происходящее.
– Это заклинание подчинения, – глухо пояснил Верховный эор, подошел, легко подхватил меня на руки, вернул на постель, укрыл и отошел на шаг назад, чтобы, глядя мне в глаза, жестко добавить: – Оно не вечное, к сожалению, продержится сутки, за которые, надеюсь, я успею вернуться. А ты, Снежинка, в мое отсутствие не смеешь покидать замка. Даже думать о том, чтобы куда-либо исчезнуть. Когда я вернусь, ты будешь здесь, в нашем доме. И мне не придется бегать за тобой по всему материку, молясь о том, чтобы с тобой ничего не случилось.
Если бы могла, я бы много ему сказала. Столь много, что у меня, вероятно, закружилась бы голова от переизбытка эмоций. Но это, как выяснилось, была еще не вся задумка Верховного. Шагнув ко мне, коснулся щеки, заглянул в полные слез глаза и шепнул:
– Спи.
И в тот же миг я провалилась в сон.

– Распутал. Вставай, красавица!
Проснулась я, словно по щелчку, – резко открыла глаза и мгновенно села, заставив Паклю отодвинуть в сторону громадную мохнатую морду и с интересом на меня посмотреть. Ощущения были… странными. Очень странными. Будто я проспала несколько суток, все тело затекло, мысли путались, и ускользало понимание того, что вообще происходит.
Медленно, со скрипом, но сознание все же проскользнуло ко мне, чтобы с силой ударить из-за угла, и я безвольным мешком упала обратно на подушки.
Это был не просто шок, это была смесь глубочайшего потрясения, неверия, страха и обиды. Аяр никогда так не делала. Ни разу за четыре года нашей совместной жизни! У нас много чего приключалось, были разочарования, обиды, непонимание, но чтобы вот так…
С одной стороны – мне было очень, очень неприятно, даже больно из-за его… предательства. Но, с другой стороны, гораздо хуже было оттого, что я только сейчас подумала о том, что Аяр чувствовал всякий раз, как я покидала пределы нашего защищенного от всего на свете дома.
И это было странно и не желало укладываться в голове.
– А давай-ка мы с тобой слезы оставим на потом? – жизнерадостно предложил дух, как оказалось, внимательно наблюдавший за мной.
Он переступил с одной громадной лапы на другую, сверкнул хитрым прищуром голубых глаз и замолчал в ожидании ответа. Ждать ему пришлось долго, потому что мысли никак не желали выстраиваться в логичный ряд, путались, кружились, а то и вовсе пропадали из головы. А еще было ощущение, что я – выжатый фрукт. Все изнутри выбрали и оставили только кожуру.
– Ты что здесь делаешь? – в конце концов спросила духа, который предпочитал жить в поселении магов смерти вместе с малышкой Лией, а в нашем доме появлялся крайне редко, когда что-то случалось.
– Мимо проходил, – невозмутимо солгал Пакля, – решил к тебе заглянуть. Смотрю, а на тебе заклинание подчиняющее! Достала все-таки Верховного, да? Молоде-е-ец, моя школа! Пакля тобой гордится, девочка, ты небезнадежна! А вот Аяр полентяйничал, да, потому что заклинание его – фуфло. Нет, ты бы не распутала, конечно, но хорошо, что я мимо проходил.
И он улыбнулся, хитро и вместе с тем невинно. Так, что сразу становилось понятно: нигде он случайно не проходил. Случайно Пакля вообще ничего не делает.
– Так ты его распутал? – уточнила, предпринимая невероятную по своей абсурдности попытку подняться на ноги с магическим истощением.
Ощущения… не очень хорошие. И это самое приличное, что пришло в голову. Вы когда-нибудь теряли много крови? Может быть, были чьим-то донором? Магическое истощение отчасти похоже: такое же сильное головокружение, путаные мысли, озноб, легкая тошнота и общее состояние слабости.
– Да, – подтвердил Пакля, любезно подставляя громадный пушистый бок, на который я и повалилась, едва встав на ноги.
Меня опутали за талию мягким, но крепким хвостом, удерживая от падения, и осторожно усадили обратно на кровать, чтобы наградить укоризненным взглядом и потребовать:
– Рассказывай.
Скрывать от Пакли мне нечего, к тому же он был древним духом, и имелся неплохой шанс, что он может оказаться полезным. Так что я рассказала ему все: с чего началось, что вообще произошло и что я обо всем этом думала.
Пока говорила, устала окончательно. Пакля слушал внимательно, но в какой-то момент вышел, о чем-то распорядился, и уже через пару маэ мне принесли полноценный обед. Или ужин? А, неважно. Главное, в основе его был восстанавливающий магические силы чай.
Дух внимал молча, не перебивая, лишь иногда что-нибудь уточняя. А когда я спросила закономерное «Что делать?», сильно задумался. И все думал, думал, сидя на полу и постукивая кончиком хвоста по ковру, смотрел в одну точку перед собой и молчал. Я медленными глотками допивала чай, не мешая ему искать возможный ответ на мой вопрос.
Наконец чай был допит, а когда Пакля поднял на меня глаза и открыл рот, случилось страшное. И странное.
Мы с ним одновременно содрогнулись. Не знаю, на что так среагировал дух, но меня в одно мгновение будто ледяной волной окатили! Вмиг похолодели подаренные Аяром украшения-артефакты, а внутри меня будто образовалась толстая корка льда, сжимающая органы и мешающая сделать вдох. Больно. И очень страшно, до безумной паники и истеричного желания вскочить на ноги и бежать… Куда?
К сожалению – или к счастью, не знаю, – но я точно знала ответ. Его же озвучил и Пакля:
– Аяр. – И добавил, напряженно глядя на меня: – Что-то происходит.
Я и сама это отчетливо ощущала всем телом. Страх, что расползся внутри, – не за себя, а за того, о ком я переживала много больше, чем о себе самой.
– Что? – Язык не слушался, тело словно окаменело.
– Понятия не имею, – нахмурился дух, глядя одновременно на меня и сквозь меня, на что-то далекое, скрытое от моих глаз. А затем сказал такое, отчего у меня волосы на затылке дыбом встали: – Он с ведьмой.
Не знаю, откуда у меня появились силы вскочить на ноги. Не знаю, как вспомнила формулу призыва портала и смогла наложить ее на магию смерти, которой вообще предпочитала не пользоваться. Не представляю, как узнала, куда нужно идти, – я думала об Аяре, рвалась к нему всей душой и до дикого крика боялась не успеть, прийти позже, чем случится что-то непоправимое…
Привычно светлый портал на сей раз пугал непроглядной чернотой, но поглотил меня с такой же охотой, чтобы, швырнув пару раз о невидимые препятствия, выкинуть где-то далеко-далеко от замка, на холодной улице с наполовину разрушенными домами, воем злого ветра, рыком голодных монстров, мгновенно оборванным смешком ведьмы. В повисшей с моим появлением тишине отчетливо прозвучал глухой рык Верховного эора.
– Викулька! – воскликнула явно обрадованная моим появлением ведьма голосом Вэр, от которого у меня сжалось сердце.
– Снежинка, – тише, но странным образом отчетливее проговорил Аяр одновременно с ней, стоя в десяти шагах от меня, и от его взгляда у меня не просто сердце сжалось – меня всю изнутри скрючило и начало выворачивать!
Он смотрел одновременно со злостью, тревогой и отчетливо видимым желанием как можно быстрее спрятать меня от опасности. Точно знаю, потому что сама смотрела на него точно так же.
Он стоял, крепко сжав кулаки, и даже забранная у меня магия не позволяла ему долго держаться против армии, собравшейся вокруг. Он был уже обессилен, но все равно продолжал излучать злую уверенность и непоколебимую решимость победить.
Мне хотелось забрать его и уйти, но вместо этого я, не говоря ни слова, медленно обернулась и, закинув голову, посмотрела в глаза той, что за столь короткое время смогла учинить массу беспорядков. Медленно закипая от злости, вкрадчиво поинтересовалась:
– Ты что творишь?
Это был хороший вопрос! Ведьма перестала изображать радость от моего появления, порталом перенеслась с крыши почти разрушенного дома на заваленную камнями дорогу в нескольких шагах от меня и бросила мне за спину:
– Не дергайся, малыш.
Не нужно было быть гением, чтобы понять, кому это сказано. Но вряд ли Аяр ее хотя бы услышал, не говоря уже о том, чтобы подчиниться.
Обернувшись, я умоляюще на него посмотрела. Без слов и жестов, постаравшись взглядом передать все свое отчаяние и нежелание его появления рядом с собой.
Думаете, он послушал? У Аяра мозг отключался всякий раз, когда дело касалось его семьи. Случилось так и на этот раз.
Только Первая верховная ведьма – не та дева, что могла закрыть глаза на явное неповиновение. Она ничего не сказала, но со всех сторон на Аяра вдруг ринулись полчища монстров! Много, невообразимо, невозможно много монстров! Кажется, они все собрались здесь, чтобы с радостью исполнить то, ради чего их и призвали: избавить мир от Верховного эора…
– Нет! – Мой панический крик потонул в рычании, лязганье зубов и многочисленном топанье.
А сзади меня с силой дернули, не позволяя броситься к Аяру, которого за какие-то считаные мгновения поглотила живая голодная лавина.
Я что-то закричала, забилась в чужих руках, всей душой стремясь туда, где Аяра уже не было видно!..
– Я не потерплю неповиновения! – холодно отчеканила ведьма, и передо мной появилась миниатюрная фигура синеволосой Вэр, на руках которой тускло светились золотом руны. – Твой эор ослушался моего приказа и поплатился за это. Его смерть сыграет нам на руку…
Она хотела сказать еще что-то, но не успела. Я не позволила ей.
Единственный раз, когда я, полностью осознавая свои действия, применила магию смерти. Нет, я не пыталась убить ведьму, хотя это было бы самым логичным. Не напала на нее ни с одним известным мне боевым заклинанием. Я четко вспомнила ледяные горы Ириса с их особенностью искажать любую магию, и в один миг распахнула портал в его недобродушные объятия. Портал прямо под ведьмой, в который она и провалилась. Ей не хватило доли мгновения, чтобы выбраться обратно. Я закрыла его раньше. А затем, сцепив зубы и собрав все свои немногочисленные силы, ринулась в эпицентр событий.
Там продолжали рычать, выть и шипеть. А еще жалобно скулили, что невозможно было не воспринимать как положительный момент. А когда над всем этим безумием разнеслось грозное «Снежинка!», я думала, что от облегчения свалюсь посреди дороги.
Но нет, не свалилась. Добила кахэша двойным боевым заклинанием и крикнула в ответ: «Аяр!»
А потом случилось то, чего я так боялась: ведьма быстро, слишком быстро нашла выход из льдов Ириса. Черный портал засиял на коньке крыши одного из разрушенных домов, затем появилась темная фигура, и улицу поглотил всплеск сильнейшей, ничем не сдерживаемой злобной энергии.
Энергии, что, сконцентрировавшись, ударила прямо в Аяра.

– Последнее, что ты помнишь, – напряженный голос сидящего напротив меня Аяра заставил задрожать даже кости.
Я с силой закусила нижнюю губу, закрыла глаза и с пугающей точностью воссоздала в памяти тот страшный момент:
– Ведьма ударила в тебя сгустком магии, и ты упал.
Мой собственный голос был каким-то безжизненным. Хриплым, как после громкого крика, и вместе с тем глухим и безэмоциональным.
Я не видела Аяра, но отчетливо ощутила его напряженный кивок.
– Последнее, что помню я, – тебя и твой крик, а потом темнота.
Я все же открыла глаза, чтобы со священным трепетом уставиться на того, за кого была готова отдать собственную жизнь.
Это было более чем странно. Все, творящееся сейчас в нашей жизни. Действительно, последним, что я помнила, было падение Аяра, а затем – ужас, сковавший мое тело, и темнота, захлестнувшая сознание. Очнулась я уже здесь, на полу библиотеки, лежа головой на целом и невредимом Аяре. Он проснулся следом за мной и… тоже ничего не помнил. Сколько прошло времени, не знаю, как и то, что было с нами все это время.
Но что-то было. Совершенно точно.
– На тебе следы магического вмешательства, – внимательно его рассмотрев, отчетливо увидела это собственными глазами.
Тонкие серебряные нити тянулись от Аяра куда-то в пространство. На мне были такие же.
– Насколько все плохо? – Внимательный взгляд эора прожигал меня насквозь.
А то, что он спрашивал об этом у меня… Я постаралась не думать над вопросом. Просто не думать, потому что ответа все равно не было.
– Мой резерв на нуле, – сообщила.
– Мой тоже. И магии жизни больше нет.
– Возможно, всего лишь возможно, я забрала ее, чтобы вернуть тебя, – предположила, встревоженно глядя на эора.
Он нахмурился, уставившись в стол перед собой, будто тот мог дать ответы на все вопросы. Мы помолчали, думая каждый о своем, а затем Аяр сказал то, что и у меня вертелось на языке:
– Нужно избавляться от нее.
Я кивнула, согласная с каждым словом.
– И вернуть Кости.
– И обезопасить жителей материка.
В этот раз мы кивнули одновременно, напряженно глядя друг на друга. После недолгого молчания я сказала:
– Запереть меня не получится. Я больше не отпущу тебя одного.
Аяр скривился, всем видом показывая свое отношение, но категоричного «нет» не последовало, что уже было хорошим знаком.
– Извини меня, Снежинка, за то, что сделал. Я испугался за тебя, и единственное, о чем в тот момент мог думать, это твоя безопасность.
Я понимала… Сейчас, все еще не в состоянии нормально дышать и избавиться от тех жутких картинок перед глазами, где Аяр падает и не поднимается, я понимала его хорошо. И на его месте поступила бы так же.
– Нам нужно научиться доверять друг другу.
С заметным трудом, сцепив зубы, Аяр скованно кивнул. Я знаю, что просто не будет. Знаю, что мы не сможем перестать бояться друг за друга. Знаю, что у нас будут разногласия, но я уверена: с этого момента наша жизнь начнет улучшаться. Во всяком случае, искренне на это надеюсь.
– Нужно обезопасить материк, – озвучил Верховный эор первостепенную задачу.
– В тебе нет магии, – напомнила, умолчав о себе и своем таком же плачевном состоянии.
Я даже сидела с трудом. Аяр выглядел не лучше меня, но все равно упрямо сцепил зубы и, пошатнувшись, поднялся на ноги.
– У нас есть источники.
Повернувшись боком ко мне, заметно дрогнувшей рукой создал портал. Хотя раньше он жестов для его создания не использовал…
Я молча поднялась и встала рядом, Аяр обнял меня за талию. А уже оказавшись в одной из пещер с живыми источниками, мы с ним, не сговариваясь, шагнули в идеально ровную круглую чашу с кристально чистой водой.
Здесь было красиво. Высокий неровный потолок со сталактитами и капающей с них водой, наполняющей пещеру тихой мелодией. Камни на дне чаши слабо мерцали, окутывая пространство голубоватым сиянием. И вода, мягкая, прохладная, очень приятная, окунувшись в которую сразу чувствуешь наполняющую тебя силу. Будто становится легче и свободнее дышать.
Не знаю, сколько мы просидели, позволяя исцеляющей магии скользить по венам, наполняя их силой. Сидели молча, у меня не было ни сил, ни желания что-либо говорить, а судя по невидящему взгляду Аяра куда-то в пространство, он был со мной солидарен.
Вместо разговоров я думала. Думала, переваривала, просеивала… Картина выходила более чем печальная.
Первое: у нас древняя ожившая ведьма, выпустившая в мир своих монстров, безнаказанно нападающих на жителей.
Второе: ведьма сильная настолько, что смогла одолеть Аяра, а он вообще-то сильнейший из всех, кого я знаю, да еще и память нам стерла.
Третье: мы не знаем, чего она хочет.
Четвертое: мы не знаем, как ее остановить.
И в итоге – сплошные минусы, причем минусы грандиозные. Такие, что хотелось выть от безысходности, но… не поможет.
Я поняла, что Аяр думал о том же, когда с его стороны донеслось неясное бормотание. Судя по интонации и выражению лица, бормотал эор что-то нехорошее.
– Какие идеи? – спросила без особой надежды на ответ.
Аяр повернулся, устало посмотрел на меня, вздохнул и недовольно сказал:
– Видимо, заключить перемирие у нас не получится.
Видимо, да. Его она вообще убить пыталась, я… Про себя сказать не могу ничего. Возможно, если бы помнила, сказала бы, а так…
– И что тогда?
Мне очень хотелось, чтобы Аяр ответил. Сказал хоть что-то, поселил во мне надежду на будущее, где все будут живы и здоровы…
– Изолируем материк, – отворачиваясь, решил Верховный эор, направляя мрачный взгляд в пространство перед собой. – Воздвигнем барьер. Прости, Снежинка, но придется задействовать твою магию жизни.
Я слабо кивнула. Против, разумеется, не была, но с содроганием представляла себе, во что выльется повторное магическое истощение. Одним источником его будет уже не восстановить. Повторное вмешательство может закончиться очень и очень плохо, вплоть до полного выгорания… Мне этого не хотелось. Придется как минимум неделю ходить без магии жизни, мучаясь от мигрени и слабости во всем организме.
А, к тьме все это! Плевать на себя! Если моя магия способна уничтожать порождения Первой верховной ведьмы, то и думать не о чем. Потому что между собой и тысячами невинных жизней я всегда выберу их.
И Аяр, отчетливо скрипящий зубами и выразительно на меня не глядящий, тоже это понимал. Он, как и я, между собой и жителями своей страны выбирал их. Всегда выбирал. И всегда будет выбирать.
И теперь он разрывался между долгом перед страной, всеми этими невинными существами, чьи жизни находятся под угрозой, и мной. Но это глупый выбор, потому что максимум, что могло случиться со мной, – выгорание. А это лучше, чем смерть всего живого.
Нам не нужно было ни слов, ни взглядов, чтобы понять, что мы пришли к одинаковым выводам. И Аяр, подтверждая это, закинул голову назад и глухо зарычал.
– Ты не представляешь, как сильно я хочу запереть тебя дома и не подпускать к этому делу.
Я вспомнила, как сгусток ведьмовской энергии ударил в окруженного монстрами Аяра, как он упал и не шевелился, как весь мой мир замер и начал стремительно рушиться вместе со мной… Вздрогнув, тихо призналась:
– Представляю. – Помолчав, добавила: – Не хочу, чтобы ты пострадал.
Аяр задумчиво и как-то грустно посмотрел на меня. Долго смотрел, будто хотел что-то сказать, но поджимал губы.
– Люблю тебя, – произнес наконец, подцепил мой подбородок, приподнимая голову, и поцеловал.
Просто поцелуй, уже такой родной и привычный, но все равно невероятным образом согревающий и дарящий что-то такое… теплом разливающееся внутри меня.
Все будет хорошо. Все обязано быть хорошо.

– Ты можешь этого не делать, – уже не знаю в который раз напомнил Аяр.
А я в уже не счесть который раз ему ответила:
– Все в порядке.
На самом деле в порядке не было. Это стало понятно, когда мы вышли из портала в самой высокой точке материка, где нас уже ожидали хмурый Акар и заметно нервничающая Давина. Раз Аяр позвал их, значит, в своих силах он не был уверен. А это уже пугало!
– Может, все же как-то иначе? – предложила Давина, глядя на меня с жалостью. – Не хочу, чтобы моя дочка осталась без крестной.
Я, если честно, тоже этого не хотела, но отвечать не стала. Мужчины промолчали, но наградили ведьму такими взглядами…
– У нас мало времени, Дав, – ответить мне все же пришлось. – Каждая мире на счету. И пока мы не поставим барьер, существа на материке будут гибнуть.
Не знаю, кого из нас я пыталась убедить этими словами. Наверное, всех… Но не убедила никого. Все оставались хмурыми, злыми и подавленными.
– Вик, – хотел было что-то сказать Аяр, но не смог, прерванный моим нервным:
– Начинай уже.
Он и начал. Ругаться. Тихо, на каком-то не понятном мне языке, зато с чувством! И вот так, шипя ругательства сквозь зубы, он приблизился ко мне. Осторожно взял обе мои ладони, вздохнул, заглянул в лицо…
– Не отворачивайся, – велел, сильнее сжимая мои подрагивающие пальчики, – смотри в глаза.
Я понятливо кивнула, а потом…
Боль, в одно мгновение скрутившая все тело, заставила пошатнуться и открыть рот в безмолвном крике. Я дернулась, наклонилась вперед, стремясь уменьшить боль, что не отпускала, а лишь усиливалась с каждым мгновением…
– Смотри мне в глаза! – ледяным тоном приказал Верховный эор, до боли сжимая мои ладони.
Смотреть в его глаза оказалось очень сложно. Я стояла-то с трудом, сделать вдох и вовсе не могла. Вообще ничего не могла! И только ощущение стремительно вытягиваемой из меня магии заставляло цепляться за руки Аяра и не позволять сознанию ускользнуть. Это было похоже на то, как если бы из меня вытягивали вены. Я отчетливо ощущала каждую из них, чувствовала причиняемую боль, но ничего не могла с этим поделать, просто думала обо всех существах, которых мы можем спасти.
Или не можем.
Я поняла это неожиданно. Ощутила магию, укрывшую половину материка крепким куполом, как и ускользающие от меня последние ее крохи.
Моей магии жизни было недостаточно.
И Аяр тоже понимал это. Чувствовал, как и я. Его лицо будто окаменело, а сам он, застыв, с величайшим трудом принимал решение. Решение, что было не в пользу жителей материка.
И тогда случилось то, о чем никто из нас не мог и подумать.
Что-то ненормальное. Неестественное. Невозможное!
Магия смерти, притаившаяся внутри меня и с грустью наблюдающая за тем, как ускользают последние болезненные крохи магии жизни, вдруг дернулась и поднялась в глубине груди чернильно-черной тучей, застыла на мгновение, а уже в следующее бросилась на Аяра.
И я закричала, отчаянно цепляясь за собственную магию, отказавшуюся меня слушать и теперь самостоятельно уносящуюся через захрипевшего Аяра в окружающее нас пространство… далеко-далеко, во все стороны, вслед за улетевшей магией жизни…
С громким, оглушившим нас щелчком барьер все же был возведен. Огромный, сверкающий, переливающийся то белесыми, то черными всполохами, он сиял над нашими головами, крепкий и надежный.
Увы, насладиться его видом не смогла – у меня подогнулись ноги, тело начало заваливаться назад, будто вытянули стержень, удерживающий меня все это время. Аяр, все еще сжимающий зубы от отголосков прошедшей через него боли, смог не просто сам устоять, но еще и меня подхватить, оберегая от падения.
Но стоило ему устало на меня взглянуть, как лицо его вновь окаменело. Причину я поняла не сразу, лишь когда тягучая горячая струйка текшей из носа крови коснулась губ. Что было дальше, сказать не могу: меня поглотила темнота, унося на дно спокойствия и безмятежности.

Бывают сны, неотличимые от реальности. Мы ходим, с кем-то говорим, касаемся предметов и искренне считаем, что все это – реальность.
Есть такие сны, когда ты точно знаешь, что спишь. Например, летая над городом и любуясь ночными огнями, ты просто наслаждаешься зрелищем, отлично понимая, что можешь в любой момент проснуться.
А бывают такие сны, когда понимаешь, что этого не может быть, но окружающая тебя действительность настолько яркая, четкая и живая, что ты не в состоянии понять, сон это или явь.
Повезло же мне оказаться именно в таком сне!
– Красиво тут, – услышала мнение той, кого менее всего ожидала увидеть.
Вэр стояла ко мне спиной. Или правильнее будет сказать: «Айримис стояла»? Так странно видеть знакомую тебе девушку и осознавать, что это не она. А жива ли Кости вообще? Очень на это надеялась, потому что иначе… Пережить это будет сложно.
– Не хочу убивать их, – лишенным каких-либо эмоций голосом проговорила ведьма, вырывая меня из раздумий.
Она стояла, положив ладони на светлые каменные перила, дуновения холодного ветра шевелили распущенные синие волосы, убранные от висков, и подол длинного черного платья с короткими рукавами и широким кожаным поясом.
Прямо за нами возвышалась крепкая стена из того же светлого камня. А внизу, на высоте нескольких метров, растянулся бескрайний светлокаменный город… объятый огнем.
Город горел! Здания, площади, улицы – все было объято пламенем! Огромным, слепящим, жарким и совершенно безмолвным. Не было слышно ни звука, ни единого крика, вообще ничего… тишина. И тишина эта пугала больше, чем если бы я слышала крики и рев пламени.
– Так не убивай, – прохрипела. Откашлявшись, проговорила уже громче, продолжая напряженно вглядываться в пылающие улицы: – Ты можешь не делать этого.
Мне действительно хотелось этого. Я была бы очень рада, если бы Айри перестала распространять своих монстров по всему миру. Перестала убивать. Прекратила эти безобразия. Она же может, правда?
Будто услышав мои мысли, ведьма из моего реалистичного сна грустно улыбнулась и, не поворачивая головы, прошептала:
– Не могу.
Звучало безумно.
– Как это? – переспросила, переводя взгляд на нее.
В следующее мгновение рядом со мной появилось большое, мягкое даже на вид кресло. И не успела я испугаться, как мне категорично велели:
– Залезай, и так без сил. – Ведьма посмотрела мне в глаза и добавила: – Иначе ничего не расскажу.
Я стояла, напряженно глядя на нее, хотя она вновь отвернулась и уделила все свое внимание городу. Сил действительно не было, пусть я и понимала, что реальность вокруг – всего лишь сон. Ну и… если уж она до сих пор меня не убила, то не думаю, что сделает это сейчас. С помощью пледа, что ли? А услышать ее слова хотелось. Нутром чувствовала: в них есть что-то важное.
Поэтому, не испытывая никакого страха и не опасаясь пакостей от ведьмы, я прошла и послушно упала в глубокое кресло, закутавшись в теплый плед. Стало тепло, завывания холодного ветра перестали наводить жуть.
А Айри, как и обещала, начала рассказывать.
– Этот мир изменился. – Она помолчала, словно переваривая слова, и продолжила тихо, заставляя меня прислушиваться к каждому слову: – И магия в нем изменилась. И то, что раньше делало меня могущественнейшей ведьмой, теперь меня же убивает. Забавно, правда? – Я ничего забавного не находила. Айримис на самом деле тоже, потому что едва заметная улыбка вышла очень грустной. И усталой. – Я помню, как много лет назад меня отправили в заточение, надеясь, что я не выживу и перестану быть угрозой. И знаешь, у них ведь почти получилось. Почти… Мое желание жить было сильнее их желания меня убить.
– Кто они? – уточнила, не сдержавшись.
Ведьма подняла взгляд выше, посмотрела куда-то в сторону горизонта. Очередной порыв ветра взметнул ее синие волосы, но она этого не заметила.
– Риэн, – выдохнула всего одно слово и замерла.
Я тоже застыла, но ничего не произошло. Мир не вздрогнул, этот самый Риэн не появился перед нами… вообще ничего не произошло. И Айримис, поняв это, медленно выдохнула, вместе с воздухом будто выпуская множество сильнейших эмоций, главными из которых были облегчение и… разочарование.
– Риэн был одним из тех, кто предал меня, – проговорила она, кажется, для самой себя, позабыв о моем существовании, погрузившись в собственные воспоминания. – Без него у них ничего бы не получилось, а он… он меня предал. Столько лет я мечтала, что смогу увидеть его еще хоть раз, загляну в его синие глаза и спрошу: «За что?» Столько лет… Изо дня в день я просыпалась с мыслями о нашей встрече, с ними же и засыпала. Будет справедливо сказать, что только они и не позволяли мне умереть. Я жила ради нашей встречи, она стала целью моего существования… А теперь я вернулась, и знаешь что? – Отвечать я поостереглась, но в моих словах и не нуждались. Внезапно сжав тонкие пальцы на каменных перилах, Айри яростно прорычала: – Его нет. Его просто нет.
И она замолчала. Не глядя на меня и вообще, кажется, перестав дышать. И впервые я увидела ее такой: раздавленной, сломленной, обреченной, уставшей. Она выглядела, как человек, потерявший не мечту – смысл своей жизни. И где-то там, в потаенном уголке души понимала, что надеялась зря, понимала, что так и должно было случиться, но все равно не могла закрыть глаза и продолжать жить. Теперь было незачем.
– А самое ужасное, что он даже не мертв, – горько хмыкнула ведьма, и я прижала руку ко рту, чтобы скрыть испуганный вдох. – Если бы его убили, я бы почувствовала. Еще тогда, давным-давно. Нет. Он жив. Он там, куда я не могу добраться, потому что я не знаю, где искать. И зачем искать, тоже уже не знаю. Прошло столько лет, утекло столько жизней, эпох, историй… Ради чего его искать? Мстить? Я уже перестала желать возмездия. Наверное, вообще никогда не желала ему кары. Знаешь, когда мы любим, закрываем глаза на все. Мы не видим недостатков, не видим ошибок, не видим ничего плохого в том, что делает твой избранник. Мы находим оправдания или просто не замечаем. Не видим зла, потому что любовь, живущая в сердце, сильнее этого. Моя любовь сильна. Я смогла пронести ее сквозь время и собственную обиду, через все свои страдания…
Айримис, захлебываясь собственными словами, резко замолчала, потрясенно глядя вперед, а затем медленно покачала головой, будто сама не верила в то, что действительно смогла сделать все это.
Мне и самой было тяжело дышать после ее слов. Невольно представила себя и Аяра… и согласилась с каждым ее словом. Мы действительно не замечаем зла. Я и дальше не буду замечать его, потому что знаю: он делает это ради меня. Даже если гневается и запирает в доме, что случается с ним крайне редко. Я обижаюсь, но все равно понимаю, что он пытается защитить меня. Глупо? Нет, я не считаю, что думать так – глупо.
– Они надеялись, что я сдохну в том мире. Мире, где нет почти ничего, кроме бесконечных белых пустынь, где вместо дождей с небес льется песок. Там не было ничего. И моя родная магия отказывалась меня слушаться… – Она вновь замолчала, дернула головой, в этот раз с силой, чуть ли не с ненавистью, отгоняя неприятные воспоминания, а продолжила уже со злостью, отчетливо звенящей в каждом слове: – Я выжила. Ломая себя и перестраивая свою магию, нарушая все законы ужасного мира, ставшего мне вторым домом… Выжила, воспользовавшись помощью единственного из живущих там существ. Его звали Рьяс, и это был его мир. Он создал его, вложив частичку себя, и, если бы не дух планеты, меня бы сейчас здесь не было. Вместе с ним мы смогли сделать из бескрайней пустыни пригодные для жизни земли. Построили дом, он учил меня основам своей магии… А потом маги вашего мира решили использовать артефакт портала и избавиться от еще одного зла, портящего им жизнь. Они все скидывали и скидывали к нам монстров, до тех пор, пока здесь не осталось ни единого чудовища, совершенно не заботясь о том, что будет со всеми ними потом.
И она вновь замолчала, бессильно опустив голову, не находя не то сил, не то слов для дальнейшего рассказа. Я не торопила, переваривая услышанное. Оно было действительно кошмарным. Участь, которой не пожелаешь никому. Причина, превратившая злейшего врага в женщину, которую хотелось обнять и пожалеть. Бывает ли так? Наверное, я и правда сумасшедшая, но мне не хотелось думать о том, что Ая могла соврать, только бы вызвать во мне доверие.
– Мы смогли подчинить их. Рьяс помог. И долгие годы все эти чудовища были под моим контролем, пока вы не открыли портал. Мы смогли вернуться, но не Рьяс. Он не из этого мира, он привязан к своей родине, как и его магия. И теперь у меня нет контроля над ними. – Она неопределенно мотнула головой куда-то вперед, помолчала и тихо добавила: – Вы сами обрекли себя на погибель. И меня вместе с собой.
– Что с вами происходит?
Невесело улыбнувшись, ведьма ответила ожидаемо:
– Я умираю. – Помолчала, глядя куда-то вдаль, потом продолжила: – Годы берут свое, Рьяса, поддерживающего мое бессмертие, нет. Я умираю, Викулька, и, кажется, ваш мир сгинет вместе со мной. – Повернула голову и впервые посмотрела на меня – внимательно, пронзительно, будто пытаясь увидеть что-то… – Вы поступили правильно, – кивнула она благосклонно, – барьер оградил материк от этого кошмара. Помимо него лишь север Киариса в безопасности, и то благодаря не в меру любопытной особе, которая с орэ на орэ помрет от переутомления, и тогда и север Киариса перестанет быть в безопасности. – Меня заинтриговали ее слова про любопытную особу, но спросить мне не дали. – Весь остальной мир погибает. И я, дорогая моя, ничем не могу вам помочь.
С учетом того, что я ожидала чего-то вроде «Вы все умрете, и я буду этому безумно рада», а не поведанной душещипательной истории, слова Аи меня очень сильно удивили.
– А кто может?
Кто-то же должен быть. Как-то же от этих монстров избавились, значит, и мы сможем.
– Единственный, кого я знаю, – Рьяс.
Но его здесь нет. И не будет, если верить Айри, потому что он не может покинуть свой мир. Но если дух не может прийти к нам, значит…
Мы с Айримис одновременно повернулись и встретились взглядами, без сомнений, подумав об одном и том же.
– Ты знаешь, как это сделать? – тихо спросила я, стараясь дыханием не выдать охватившего меня нервного напряжения.
Ведьма задумчиво нахмурила брови.
– Знаю, но есть два «но», – она замолчала, глядя на меня, а после паузы медленно продолжила: – Никто нам этого не позволит, и я не знаю, где мои дневники.
И я, словно наяву, увидела дождливую ночь, кабинет правителей, расстеленную на полу карту материка и нас с Давиной, всего несколько маэ назад познакомившихся. Вспомнила, как мы с ней высчитывали расстояние между найденными ею и тогдашней Верховной дневниками, как перерывали второй дневник в поисках какой-либо подсказки и как эту самую подсказку потом нашли.
– Ну, дневники я достану, – очень осторожно проговорила я, внимательно отслеживая любые изменения на лице ведьмы.
Она улыбнулась. Едва заметно, грустно и немного мечтательно, будто в это мгновение мысленно улетела далеко отсюда.
– А что ты будешь делать с Аяром? – спросила она, никак не прокомментировав мои слова и продолжая улыбаться.
Хороший вопрос. Все внутри меня убеждало, что я должна, обязана поговорить с ним. Рассказать, объяснить. Он должен понять. В конце концов, это шанс избавиться от монстров, и Аяр не может его упустить. Но…
Он не доверяет. Никому не доверяет, а особенно выбравшейся из заточения древней ведьме, пытавшейся его убить. И если я скажу, что у нее есть план спасения всех нас, он не поверит. У него, конечно, есть все на то основания, потому что доверять врагам – величайшая глупость. Но что, если этот Рьяс – единственный, кто может нам помочь? Для того чтобы это узнать, нужно или его к нам перенести, или нас к нему. Так как первое по определению невозможно…
Аяр не пойдет на это. Ни за что не пойдет.
– Ты можешь… вернуть меня? – Наблюдавшая за мной ведьма безразлично пожала плечами, будто это не было проблемой. – Хорошо. А как найти тебя в реальном мире?
Потому что этот точно был сном. И, подтверждая мои предположения, Ая чуть нахмурилась, затем подплыла ко мне, неслышно переставляя ноги, и осторожно, будто боясь повредить, взяла за левую ладонь.
Пару мгновений ничего не происходило, потом кончики ее пальцев засветились тусклым золотым свечением. Я четко его ощущала не только внутренним магическим радаром, потеплевшим от использования чужой магии, но и кожей приятно покалывающего запястья. Сияние, усилившись, скользнуло по мне, поднялось выше по руке и закрутилось у сгиба локтя странным сияющим узором.
– Просто коснись и позови, – сказала ведьма, поднимаясь и отходя.
– Ая, – торопливо окликнула ее, испугавшись, что меня выбросит из сна и я не смогу узнать то, что медленно рвет изнутри.
– Спрашивай, – разрешила она, будто заранее знала мои намерения.
Набрав побольше воздуха, я решила, что отказываться глупо, а потому задала главный вопрос:
– Что с Вэр?
И замерла, боясь услышать в ответ что-нибудь вроде «она мертва» или «ее уже не спасти». Почему-то в первую очередь мы всегда думаем о самом плохом, что может произойти.
К моему огромному счастью, Айримис сказала:
– Все хорошо. Она здесь, спит. Мне жаль, что пришлось использовать ее тело, но мое погибло бы в первые же орэ. А на ней отпечатались руны, так что она в безопасности.
– Но ты же умираешь…
– Умирает моя душа, подселившаяся к твоей подруге, – перебила ведьма, – но самой ей ничего не угрожает.
Это было второй хорошей новостью за все время нашего разговора. Кажется, есть шанс обойтись минимальными жертвами.
– Тебя можно как-нибудь спасти?
И тут ведьма меня огорчила, потому что вдруг закусила губу, будто борясь с сильными переживаниями, и виновато на меня посмотрела.
– Я вдруг поняла то, о чем раньше не задумывалась. – Прозвучало жутко, я аж дышать перестала. А Ая, сжимая каменные перила, продолжила, не замечая моего испуга: – При открытии портала меня утянуло сюда без моего желания, Рьяс не успел ничего сделать. Но если я вернусь…
И она об этом предпочла умолчать?! Века одиночества на двоих… Если Айри, жившая с духом несколько столетий, вернется, обратно он ее уже не отпустит.
– Мне идти? – Плохо себе это представляя, вопросительно вскинула брови.
Ая медленно покачала головой.
– Тебя он и слушать не станет. Идти нужно мне. Но смогу ли я вернуться, не знаю.
И тут, словно по щелчку, в голове проклюнулась здравая мысль: а нужно ли ей возвращаться? Наверное, что-то такое отразилось на моем лице, потому что девушка вдруг нервно улыбнулась и, отворачиваясь, заверила:
– Да, мне нужно вернуться. Я должна найти Риэна. Позови меня, Викулька, когда решишь проблему со своим мужчиной.
И меня, не ожидая ответа, отправили в теплый темный омут, ласково убаюкивающий и дарящий то, чего сильно не хватало в последнее время: чувство спокойствия.

Я проснулась, а на губах шоколадно-сладко таяли слова: «Свой мужчина».
Такое, казалось бы, обычное, привычное выражение, но чем чаще я мысленно его повторяла, тем сильнее дрожало что-то внутри. Что-то восторженное и прекрасное. И против воли хотелось улыбаться.
Но это чувство прошло, стоило попытаться открыть глаза и понять, что такое простое движение у меня не выходит. Каждой клеточкой своего тела я ощущала тянущую куда-то вниз, ниже кровати, тяжесть. Гудящую и нервно подрагивающую. Тяжесть, из-за которой ни на что не осталось сил.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я сумела перевернуться на бок и разлепить веки. Сон манил назад, зазывал, нечестно соблазняя теплом одеяла и мягкостью подушки, и лишь где-то на краю сознания стучала одинокая мысль: «Нужно найти Аяра».
В конце концов, отдохнуть я и потом могу, а сейчас повсеместно умирают люди.
Операция «Встать на ноги» трижды была под угрозой провала, но я все же справилась. Постояла, держась за спинку кровати и ожидая, пока пройдет приступ головокружения, затем осторожно, по стеночке, побрела в умывальню и, избавившись от противной мокрой сорочки, забралась под струи холодной воды.
Там-то Аяр меня и нашел: дрожащую от холода, стучащую зубами, с закрытыми глазами, которые до сих пор не желали открываться.
Эор решительно пересек разделяющее нас расстояние, выключил воду и ловко закутал меня в большое пушистое полотенце, которое не пойми как в его руках оказалось. Не было же.
– Ты зачем встала? – недовольно вопросил Аяр, растирая мое замерзшее в попытках взбодриться тело. – У тебя магическое истощение, Снежинка, тебе положен постельный режим!
И меня, завернув в сухую мягкую простыню, подхватили на руки, прижали к надежной горячей груди и понесли обратно в спальню.
– Аяр, я не могу ничего не делать, зная, что гибнут люди, – слабо возмутилась и услышала свой жалкий дрожащий голосок.
Не спеша отвечать, жених пересек комнату и бережно, будто невероятную ценность, уложил меня обратно на кровать. Что примечательно, постельное белье было уже другим, сухим, чуть хрустящим и прохладным, пахнущим хвоей.
Аяр молчал, и пока укрывал меня одеялом по самую шею. Потом сел рядом, и кровать под его весом ощутимо прогнулась, меня начало немного заваливать на бок, но я не была против.
– Малыш, ну когда ты уже наконец поймешь? – грустно вздохнул он, на миг прикрыл глаза, затем устало взглянул на меня. – Мне плевать на всех. Во всех мирах есть лишь одна женщина, что имеет для меня значение. Очаровательно наивная, безумно милая, самая лучшая женщина, что готова помочь незнакомцу даже ценой собственной жизни.
То, как он это говорил… Каждое слово, подкрепленное неотрывным взглядом глаза в глаза, теплом разливалось внутри, заставляло дрожать натянутые нервы.
– Глупышка моя, – улыбнулся Аяр, начиная расплываться у меня перед заслезившимися глазами. Обнял и пересадил на колени, и теперь я полулежала на его груди, все еще каким-то немыслимым образом укрытая одеялом по самый подбородок. – Ну чего ты плачешь?
Как с маленькой, честное слово.
– Я просто люблю тебя. – Всхлипнув, призналась: – Иногда мне кажется, что ты для меня важнее воздуха. Я хочу дышать тобой, касаться тебя, видеть, как сияют твои глаза и как губы растягиваются в улыбке – особенной, которой ты улыбаешься только мне.
Мне было не стыдно за свою откровенность. Мы вообще не должны стыдиться своих чувств, потому что они сильнее нас. И если мы действительно любим, почему должны молчать об этом?
– Особенная улыбка для особенной девушки, – улыбнулся Аяр невероятно теплой, родной улыбкой. Наклонился, поцеловал и, отстранившись, добавил: – Напомни, я уже говорил, что ты – самое чудесное, что случалось со мной за всю жизнь?
– Говорил, – заверила его, – примерно раз пять каждый день.
– Какое упущение, – притворно скорбно вздохнул он, – впредь обещаю повторять чаще, моя чудесная Снежинка.
Мы снова улыбнулись друг другу, и в это мгновение всего остального мира не существовало.
А потом я сказала:
– Я говорила с Аей.
Все еще продолжая улыбаться, Аяр с заметно глушимым напряжением уточнил:
– Кто такая Ая?
Шмыгнув носом, я честно ответила:
– Айри, Айримис. Первая верховная ведьма. – И прежде, чем Аяр успел что-либо ответить, продолжила: – Она не пыталась выйти, это мы выдернули ее, сунувшись в ту пещеру и приведя в движение древний механизм. Она не посылала к нам монстров, они вышли сами, более не сдерживаемые пленившей их магией. – И замолчала, напряженно ожидая реакции Аяра. Но он, тяжело на меня глядя, тоже молчал, а потому я рискнула продолжить: – Она не может управлять ими так, как могла в том, другом мире, где их заточили. Но если мы пройдем туда, то сможем встретиться с духом планеты, и тогда он расскажет, как сумел подчинить этих существ воле Аи.
На щеках Аяра шевельнулись желваки. А когда он спросил, голос его был глухим:
– На меня же своих ручных монстриков она как-то смогла натравить.
Я содрогнулась, вспомнив тот самый настоящий кошмар. Страх, простреливший насквозь, при виде Аяра, окруженного монстрами, когда они единой черной волной ринулись к нему… Передернув плечами, чтобы отогнать видение, медленно подняла на него взгляд и похолодевшими губами прошептала:
– Почему я не спросила об этом?
Она же дала возможность задать вопросы! Я вспомнила про Вэр, но ни слова не сказала про Аяра, даже не подумала об этом. Почему?
– Не спросила о чем? – Аяр чуть нахмурил темные брови, отчего над переносицей залегла небольшая складочка.
– Не спросила у нее о тебе.
Сначала мы забыли о том, что произошло после ее нападения на Аяра, потом и мысли не возникло, чтобы узнать у ведьмы хоть что-то, связанное с ним, теперь она говорит, что не может управлять вернувшимися в наш мир монстрами… Что-то в этом не так. Не сходится!
– Где вы встретились? Она приходила к тебе? – Складка между бровей Аяра стала глубже и заметнее. Он мотнул головой, отвечая сам себе: – Не могла.
– Мы встретились во сне, – торопливо объяснила, – в какой-то крепости из светлого камня, мы были на балконе с каменными перилами, а внизу горел город. И, Аяр, он горел… беззвучно.
Как наяву увидела охваченные пламенем здания, и воображаемая тишина начала давить на голову.
– Нужно поставить на тебя защиту от ментального воздействия, – решил Аяр и непримиримо добавил: – Немедленно.
Я заторможенно кивнула.
– А что делать со всем остальным?
И услышала ответ истинного правителя:
– Главы всех государств нашего мира уже предупреждены о происходящем. В срочном порядке собираются боевые отряды, изучаются древние манускрипты и свитки, выявляются способы уничтожения всех замеченных существ. Мы разберемся, Снежинка, все будет хорошо. Не нужно никуда идти с этой ведьмой, тем более я тебя все равно не отпущу. Мы решим проблему, а потом разберемся и с ней.
Он говорил так уверенно, что у меня и мысли не возникло не верить. Лишь добавила то, что запомнила из сна:
– Она сказала, что умирает. И про Риэна, что он предал ее и она не знает, где его теперь искать. Сказала, что ей нужны дневники, а я по глупости призналась, что знаю их местонахождение. А еще…
Тут я осеклась, виновато глядя в глаза жениха. Собравшись с силами, высвободила руки из одеяла и показала Аяру сгиб левого локтя, чуть ниже которого светился ровный круг из рун.
– Что здесь? – со звенящим напряжением спросил Верховный, вглядываясь в кожу. – Снежинка, я ничего не вижу.
– Она оставила отпечаток, сказала, что достаточно коснуться его и позвать.
Аяр выругался. Тихо, сквозь стиснутые зубы. Отвернулся, сжимая меня крепче в своих объятиях, а уже потом, немного успокоившись, вновь посмотрел на меня и очень серьезно велел:
– Не зови, – я понятливо кивнула, но ему этого оказалось мало, – даже не думай о том, чтобы позвать ее. И знаешь что?
И Верховный эор переложил меня обратно на кровать, поднялся, отошел в гардеробную, из которой послышался какой-то треск. Вернулся он с длинной полоской белой ткани и намотал ее на руку, скрыв метку ведьмы.
– Чтобы случайно не задела, – прокомментировал он свои действия.
Посмотрел на результат, которому, судя по скривленному лицу, был не рад.
Испугавшись, что мне сейчас еще и одеяло на руку намотают, торопливо заверила:
– Я буду осторожна.
Аяр скованно кивнул, принимая мое обещание, открыл рот, собираясь что-то сказать… Не успел. Короткий тревожный стук в дверь спальни заставил его напряженно сжать челюсти.
– Извини, Снежинка, мне нужно идти. Мы не сможем держать купол вечно, нужно заниматься подготовкой боевых войск.
Я кивнула, хотя внутри все сжалось от нежелания расставаться с Аяром. Хотелось плюнуть на все, закричать «Не уходи!» и никуда его не отпускать. Но я не настолько эгоистка и прекрасно понимала, что там он нужнее. А потому очень серьезно попросила:
– Будь осторожен.
Вместо ответа мужчина потянулся и поцеловал меня. Поднялся и, держа спину неестественно прямо, вышел, закрыв за собой дверь.

– Вика! – Детский голос, стрелой пронзивший мой тревожный сон, заставил разлепить глаза и принять сидячее положение.
Вовремя! Маленький комок неуемной энергии и вечного хорошего настроения врезался в меня со всей силой, на какую только способен трехлетний мальчуган.
– Егор! – заулыбалась я, потрепала его светлые и без того растрепанные волосы и чуть отстранила, заглядывая в светящееся радостью лицо. – Как ты вырос! И когда успел?
– Я большой! – гордо заявил братишка и завозился у меня в объятиях, прямо в ботинках перебираясь ко мне на коленки.
Но я не ругала, лишь помогла ему устроиться поудобнее.
Есть люди, которым мы позволяем все, понимая, что делать так нельзя. Люди, что нам дороже всего, дороже нас самих. Таких людей в моей жизни трое.
Мама, что была со мной с самого рождения и помогала мне стать тем, кем я являюсь сейчас. Мой лучик солнца в любую непогоду. Да, у нас с ней, как и у всех нормальных людей, бывают разногласия, но это не мешает ей быть моей сверхценностью.
Аяр, что буквально помог мне переродиться. Лучший мужчина из всех где-либо существующих. Моя любовь и, без преувеличения, моя жизнь.
И Егор, мой любимый младший братик, который в свои три года был самым защищенным существом во всем мире. Даже точно зная, что у меня на руках сидит ребенок, внутренним магическим радаром я ощущала кокон – настолько плотный, что его и мысленно было не проткнуть. Аяр наложил на него такую защиту, когда понял, насколько для меня важен однажды уже потерянный брат. Я тогда удивилась и обрадовалась, но на всякий случай укрыла Егора еще и защитной магией смерти и жизни. Маму, кстати, тоже.
– Верю, – кивнула, прилагая усилия, чтобы сдержать растягивающиеся в улыбке губы. – А где мама?
– Мама ням, – важно поведал малыш.
– А-а-а, – протянула в ответ, с трудом сохраняя серьезность, – ням – это хорошо. Опять ее замучил?
– Не-е-ет.
Было пропето с такой пакостливой улыбкой, что я так и поверила.
Егор та еще вредина. Особенно с тех пор, как в нем проснулся магический дар, и сообразительный ребенок смекнул, как и для каких целей может его использовать. Любимое развлечение – покрывать ледяной корочкой полы в коридорах. Особенно перед обедом, когда слуги несут посуду и блюда.
Сколько мама на него ни ругалась, все бесполезно. Вредничал, вредничает и будет вредничать. А в последнее время еще и Аяр, будто издеваясь, взялся маленького проказника магии учить. Причем делал он это весьма примечательно: большую часть они дурачились, смеялись и веселились на пару, затем, все так же играючи, изучали два-три полезных, но безобидных заклинания, а потом мы возвращали уставшего, почти засыпающего Егора маме, а Аяр пытался убедить меня в том, что нам тоже нужен маленький проказник. Свой собственный. Мне наглядно демонстрировали, насколько сильно он нам нужен, но особенности данного мира, эоров и айрин, к которым в последнее время причисляли и меня, хотя до конца никто уверен так и не был… Так вот, благодаря особенностям этого мира беременность могла случиться только при обоюдном желании.
Не скажу, что категорически не хотела детей, особенно после того, как налюбуюсь на Аяра с Егором, но понимала, что еще рано. Я не закончила учебу, мы даже не поженились еще! Не было грандиозной свадьбы, которую Пакля в шутку называл грандиозной пьянкой, что запомнится каждому жителю материка, да и всего нашего мира. А то и не только нашего.
Для детей было слишком рано. И это – запрещенная для разговоров тема, каждый раз заканчивающаяся натыкающимися друг на друга «Я хочу от тебя ребенка» и «Я хочу подождать», после которых Аяр уходил, не говоря ни слова, и каждый раз возвращался так, будто ничего не случилось, а я чувствовала себя виноватой.
– А Егор ел? – Вырвавшись из неприятных мыслей, пощекотала мальчишку.
– Егор да, – с гордостью ответил он мне, равнодушный к щекотке, – а Вика нет. Пошли!
Сопротивляться важному маленькому человеку – величайшая из глупостей. Поэтому я серьезно кивнула, позволила ему сползти на пол и только после этого поднялась на ноги, чтобы, шатаясь, под грозным взглядом голубых глаз отправиться в умывальню.
А там, стоя за прикрытой дверью и точно зная, что Егор никуда не уйдет, но и ко мне не сунется, я со всей ответственностью признала себя временно немощной. Было тяжело стоять, хотелось привалиться к прохладной стене, сползти по ней и растянуться на полу.
Не знаю, в какой момент действительно начала так делать. Опомнилась, когда услышала из-за двери радостное:
– О, Егорка!
И в ответ:
– Аяй! – Имя Аяра у брата оканчивалось твердо, но выговаривать букву «р» он еще не научился.
– Подрос, мелкий!
Даже не видя Аяра, я точно знала, что он присел перед Егором на корточки и трепал его по белесым волосам. А мой братишка, радостно улыбаясь, лез к нему с обнимашками. Сейчас Аяр возьмет его на руки, бережно прижмет и, придерживая широкими ладонями, медленно выпрямится, позволяя Егору насладиться видом с такой внушительной высоты. И они будут шушукаться о чем-то, только им понятном, никого не посвящая в свои секретики. И…
И тут случилось то, чего я никак не ожидала: короткий громкий стук в дверь и тревожное, но умело замаскированное веселым:
– Снежинка, у тебя все хорошо?
Странный вопрос, если учесть, что эор научился умело чувствовать как мое состояние, так и передвижение. Даже если находился далеко-далеко. И каждый раз этот удивительный мужчина бросал все свои дела и переносился ко мне, если чувствовал, что мне плохо или просто его не хватает. Хоть я и старалась не отвлекать его.
– Да, – отозвалась и поползла вдоль стеночки.
Умыла холодной водой лицо, шею, руки, снова поплескала в лицо и слипающиеся глаза, ополоснула горящую шею… Когда с влажными волосами и в мокрой помятой ночной сорочке я выползла обратно в спальню, намереваясь доползти до гардероба и хотя бы переодеться, сидящим на диване мужчинам хватило одного взгляда на меня, чтобы коллективно решить:
– Обедаем в гостиной. – Аяр.
– Надо сказать маме. – Егор.
После чего оба проводили меня немигающими пристальными взглядами до гардеробной, подождали, пока я там закроюсь, еще пару мире подождали вообще непонятно чего и только после этого поднялись и куда-то вышли, велев напоследок:
– Аккуратно!
Я кивнула, шмыгнула носом и честно попыталась переодеться. У меня получилось, хоть и шатало из стороны в сторону, и голова от любого неловкого движения раскалывалась так, что дыхание перехватывало.
Но немощь я поборола, нацепила темное платье, вместо чулок надела теплые мягкие носки, достающие до колен, кое-как смогла расчесаться, но волосы убирать не стала, оставив распущенными.
Вот так и выползла. Сначала в пустую спальню, затем в гостиную, которая была практически готова к тихому семейному обеду.
Слуги при моем появлении слаженно поклонились и продолжили сноровисто сервировать стол. Я же, отчетливо осознавая, что сейчас уткнусь куда-нибудь носом, упала в одно из ближайших кресел у камина. Поленья почти прогорели, так что было тепло, спокойно, тихо…
И я уснула. Не знаю, как вышло – вроде сидела, а сознание куда-то поплыло.
Судя по ощущениям, очнулась пару мгновений спустя, но слуг в комнате уже не было, а передо мной, задумчиво поправляя сползший носок, устроился на корточках Аяр. Заметив, что я проснулась и теперь слегка заторможенно за ним наблюдаю, он грустно улыбнулся.
– Перестарались.
– Кто? – не поняла я.
– Мы с тобой, – вздохнул он печально, поправляя заодно и второй носок, – вытянули из тебя слишком много сил. Восстановление будет долгим и не самым приятным. Думаю, магия начнет возвращаться через неделю-две, еще с пару месяцев любое ее применение будет сопровождаться головокружением, тошнотой, возможно мигренью. Айрина Мирель готовит для тебя восстанавливающие силы настойки, они помогут, но совсем от неприятных последствий не избавят.
Его речь была похожа на шелест ветра. Тихий, неторопливый, немного уставший, но в любой момент готовый стать резким, сильным, стремительным. Красивый голос. Таким и должен быть идеальный голос идеального мужчины: уверенный, чуть рокочущий, хрипловатый, спокойный. Как и сам Аяр.
– Восстановлюсь, – мотнула головой, отмахиваясь от его печали.
– Конечно восстановишься, – кривовато улыбнулся мужчина, поглаживая мою стопу, – у тебя просто нет выбора, родная.
Звучало многообещающе, поэтому я тоже улыбнулась. И, пользуясь нашим временным одиночеством, спросила о главном:
– Что происходит?
На самом деле у меня было множество вопросов. Но, так и не определившись, о чем спросить в первую очередь, решила обобщить все.
Аяр, будучи очень умным и сообразительным, сразу это понял. Помрачнел, но все же ответил:
– Сложно сказать, Снежинка. – Его рука, скользящая по стопе, потянулась выше, под юбку, к колену. – Мир занял оборонительную позицию, жители наиболее уязвимых мест съезжаются на наш материк, на данный момент являющийся самым безопасным. Есть еще север Киариса, там маг-недоучка смогла провернуть нечто, похожее на наш фокус с куполом, но просчиталась и не смогла избавиться от лорда тьмы, так что теперь и она, и огражденный ею город под его контролем. Жаль будет девочку, она оказалась удивительно сообразительной.
Мне ее тоже было жаль, и пусть я не знала, кто такой этот лорд тьмы, звучало жутко.
– И что теперь там происходит? – спросила непослушными губами.
В голову, будто издеваясь, полезли разнообразнейшие кровавые картинки: разодранные тела, лужи крови, рычание монстров, крик и плач беззащитных жителей…
Я вздрогнула, а ладонь Аяра, находившаяся чуть выше моего колена, на краткий миг сжалась практически до боли. Эор опомнился, принялся осторожно поглаживать это место, вплетая целебную магию, хоть она и не требовалась.
– Сложно сказать, – задумчиво проронил он, глядя куда угодно, только не в глаза. – Связь с целым городом потеряна. Все, что мы знаем, – жителей не трогают.
Было страшно, но я все же спросила:
– А у нас?
Аяр медленно поднял взгляд и наконец посмотрел мне в глаза.
– Наши земли чисты, – произнес с явным напряжением, за которым отчетливо читалось: «Но я не знаю, сколько это будет продолжаться».
– Я могу помочь?
И услышала ожидаемое:
– Не суйся в это, Виктория. Ты уже сделала невероятно много, а помочь мне сможешь, если будешь беречь себя и восстанавливать силы.
Я снова кивнула, показывая, что поняла его, и продолжая думать обо всем, творящемся в наших жизнях.
Как же так? Мы жили прекрасно, но всего пара случайностей поставили наши жизни под смертельный удар. Разве так бывает? Почему все вокруг рушится, а мы ничего не можем с этим поделать? Наверное, это одно из самых ужасных чувств: отчаяние из-за собственного бессилия.
Продолжить разговор не вышло. Открылась дверь, и в гостиную, громко топая, маленьким вихрем внесся Егорка. Преодолев комнату, ловко запрыгнул на руки подхватившего его Аяра.
– Ага, попался, маленький разбойник! – обрадовался эор так искренне, что у меня сжалось сердце от болезненной радости.
Эти двое были, словно два кусочка одного целого. Оба такие довольные, такие счастливые, такие… родные. И мысль сама закралась в голову: Аяр был бы потрясающим отцом.
– Ну-ка быстро мыть руки! – нарочито грозно велела зашедшая следом мама, хотя сама не могла сдержать улыбки, когда Аяр, кружа визжащего Егора по комнате, унесся в ванную.
Мама улыбалась так, как свойственно людям, прожившим долгую жизнь. И пусть она была еще молодой, ее взгляд выдавал мудрость и притаившуюся в душе грусть.
Мама всегда была моим персональным лучиком света. Не яркого, слепящего глаза солнца, а теплого, мягкого белого света, чистого и настоящего.
– Привет, мам, – улыбнулась я, поднялась, прошла и буквально упала ей в объятия.
Мы виделись всего пару дней назад, но, судя по ощущениям, прошла целая жизнь. Еще одна.
– Ох, дорогая моя! Что с тобой опять стряслось? – Мамочка обняла в ответ, крепко и тепло, и лишь после этого чуть-чуть отодвинулась, чтобы с тревогой заглянуть мне в глаза.
Глаза, что сами по себе начали слезиться.
– Все хорошо, – соврала ей тихо, сглатывая пульсирующий в горле ком, – все хорошо, мам.
– Вижу, – неодобрительно покачала она головой и поджала губы, ничуть мне не поверив.
Расстраивать, равно как и пугать, маму мне не хотелось. Пришлось срочно брать себя в руки и уже увереннее признаваться:
– Я очень соскучилась по вас с Егоркой.
– Аяр попросил пожить пока здесь, – призналась она и, не пытаясь скрыть подозрения, прищурилась: – У вас что-то случилось?
Мне было понятно ее недоумение: на их с Егором доме защита столь мощная, что укрывает добрую часть города. Так что ничего удивительного, что существа из старых легенд до них добраться не сумели. Единственная хорошая новость. Другое дело, что мама не стала свидетелем ни единого слуха… Вот это действительно странно.
Но рассказать ей обо всем я не успела – в гостиную вернулись довольные мужчины. А мне не хотелось портить их хорошее настроение.
– Ни о чем не волнуйся, – шепнула маме до того, как Аяр с Егором уволокли нас за стол.
Это была та самая семейная встреча, когда хочется остановить время и наслаждаться, наслаждаться, наслаждаться… Аяр покорил мамино сердце еще во время их первой встречи, на которой я, увы, не присутствовала. Общались они легко и непринужденно, как очень хорошие давние друзья. Сердце Егора Аяр тоже покорил давно и безвозвратно, став для него кем-то вроде личного героя – благородного, сильного, умного и мудрого. Такого, на кого хотелось равняться. Сам же Аяр к Егору относился едва ли не как к собственному сыну, что, вопреки всем доводам разума, вызывало внутри меня что-то болезненно тянущее, напрягающее, неприятное. Я знала, что это было: желание, практически потребность увидеть Аяра, так же дурачащегося с нашим ребенком. Слушать, как он будет говорить ему просто о сложном. Видеть, как сияют от радости его глаза. Их глаза.
Мысль, которую я гнала столько времени, страшась, сомневаясь, пытаясь отложить… эта мысль обрушилась на меня ледяной лавиной, и единственное, чего хотелось до ломоты в костях – скорее выбраться наружу, избавиться от этой щемящей нехватки того самого, необходимо всем нам счастья.
Поэтому, когда наш обед, медленно перетекший в непринужденную беседу у камина, подошел к концу, и мама, шепнув мне, что зайдет завтра, утащила явно этому не обрадовавшегося Егора, а мы с Аяром остались одни, я не дала ему возможности произнести ни слова. Прижалась к нему всем телом, поднялась на носочки и поцеловала.

– Ты не представляешь, как я жалею, что нельзя отмотать время назад, – прошептал Аяр куда-то мне в волосы, после чего поцеловал в макушку.
Потом поцеловал висок, веки, скулы…
– Представляю, – заверила его, чувствуя себя все еще слабой, но вместе с тем невероятно счастливой и какой-то… цельной.
Улыбка никак не желала пропадать с моих губ, как, собственно, и с губ Аяра. Мы лежали в кровати, закутавшись в одеяло, и улыбались, как два не очень умных существа. Но зато счастли-и-ивых!..
Жаль, что счастье не может длиться долго.
Появившегося из стены ищейку мы почувствовали одновременно. Точнее, почувствовала я, Аяр увидел. И услышал. Жаль, что сама я тем же похвастаться не могла.
А когда тень исчезла, вновь оставив нас одних, Аяр был напряжен, а я… Краснеть от смущения не стала, но очень расстроилась, уже зная, что сейчас услышу.
– Снежинка, – начал Верховный виновато, – армию сформировали окончательно, нужно избавиться от этой мерзости раз и теперь уже навсегда.
Страх липкими щупальцами оплел сердце.
– Ты что, собираешься покинуть материк? – искренне надеясь, что ошибаюсь, прошептала, холодея от сковывающего по рукам и ногам страха.
Аяр не ответил. Но своим молчанием сказал больше, чем мог бы передать словами.
– Ты никуда не идешь, – при всем понимании, как по-детски это звучит, я все равно не смогла смолчать.
Кутаясь в одеяло, приняла сидячее положение, чтобы с вызовом уставиться на мужчину своей мечты. И не удивилась, наткнувшись на его немигающий взгляд.
– Не впечатляет, – фыркнула, чувствуя, как хорошее настроение стремительно сменяется на ужасное.
Появлялось желание кого-нибудь пристукнуть. Кстати, не свойственное мне желание!
– Я и не пытался тебя впечатлить. – Настроение Аяра испортилось тоже удивительно быстро. – Снежинка, ты остаешься дома.
Прозвучало так, что я и подумать не смела о том, чтобы противиться. Но я подумала. И даже больше.
– Аяр, ты не указываешь мне. – Да-да, я тоже так умею. И вообще, он, возможно, только что стал отцом нашего будущего ребенка, которого мы оба хотели, точно это знаю. И я имею право на подобный тон и недовольство! – И все эти войска и построения вполне могут справиться и без тебя.
Его глаза отчетливо сверкнули в полумраке спальни, после чего эор холодно заявил:
– Ты и сама знаешь, что не могут.
Я знала другое.
– В тебе не осталось магии жизни, изрядную долю своей ты потратил на создание купола. Ты сейчас так же бесполезен, как и я.
Возможно, вышло грубо. Всего лишь возможно. Но так был хотя бы шанс, что он меня услышит и поймет: ему там не место. Не сейчас, не в этом состоянии, когда я не буду находить себе места от тревоги, зная, что в любой момент с ним может что-то случиться.
Не после того, как он едва не умер, а затем из нашей памяти пропал целый кусок. Мы ведь так и не поняли, что тогда произошло. Почему бы не заняться этим вопросом? Конечно, по важности он не сравнится со спасением жизней, но все же…
– Снежинка, – тихо позвал Аяр, вырывая меня из безрадостных мыслей и заставляя прислушиваться к каждому его слову, – я не могу сидеть, сложа руки, пока мои люди будут жертвовать собой на поле боя. Что я за правитель, если прячусь, когда остальные идут в бой?
Я в отчаянии сжала виски.
Потому что он был прав, прав в каждом слове, но… Но как мне объяснить ему свои чувства? Что сделать, чтобы он услышал, осознал, что я боюсь? До ужаса, до дрожи в похолодевшем теле, до зубного скрежета боюсь за него.
Судорожно выдохнув, посмотрела в его удивительные, ставшие такими родными глаза и проговорила:
– Не только эоры не могут жить без своей айрины.
Жаль, что об этом никто не говорит. Я не была айриной и не пыталась быть ей, но могла сказать с уверенностью: как эоры сходят с ума без своей любви, так и айрины.
Аяр после моих слов будто окаменел, застыл, как глыба льда, и ни единая эмоция не читалась на его разгладившемся, потерявшем все эмоции лице.
И это было действительно жутко. Особенно когда он, сверкнув взглядом, очень медленно, но четко проговорил:
– Со мной ничего не случится, Снежинка. Все будет в порядке.
Вместе с шумным выдохом из меня вышло еще что-то. Кажется, это были жизненные силы и надежда. Он не услышал меня. Уверенный в собственной безопасности, Аяр не пожелал слышать то, о чем я говорила.
А если он меня не слышит, какой смысл пытаться достучаться?
– Верь мне, – попросил он, будто прочитав мои мысли, обхватил лицо теплыми ладонями и потянулся ко мне, чтобы нежно поцеловать.
– Конечно, – кивнула механически, сожалея, что прикосновения так быстро разорвались.
А потом Аяр, быстро одевшись и приведя себя в безупречный порядок, поцеловал еще раз и ушел.
Дверь за ним закрылась.
И не открылась ни через маэ, ни через орэ, который я, кажется, даже не шевелилась, сидя с прижатыми к груди коленями, медленно раскачиваясь и не отрывая взгляда от деревянной поверхности.

Не знаю, в какой момент я потеряла связь с действительностью и провалилась в сон. Кажется, между этими мирами вообще не было никакой разницы, потому что я ее не почувствовала. Зато отчетливо ощутила легкие прикосновения прохладного ветерка к щекам и мягкость пледа, легшего на мои плечи.
– Ужасно выглядишь, – хрипло проговорила Вэр.
Точнее, Айри голосом Вэр.
Скосив глаза, внимательно посмотрела на ее побледневшее лицо с впавшими щеками и тенями под нижними веками. А сколько мы не виделись? Пару орэ?
– На себя бы посмотрела, – отозвалась с тяжелым вздохом.
Ведьма неожиданно тоже вздохнула, накинула на плечи наколдованный плед, почти такой же, как у меня. И пояснила в ответ на мой скептический взгляд:
– Не хочу, чтобы твоя подруга заболела.
Врет? Блефует? Пытается втереться в доверие? Но почему говорит так, что у меня не возникает сомнений в правдивости ее слов?
– Где мы?
Отвернувшись от Айримис и сильнее кутаясь в теплый пушистый мех, огляделась.
Не было больше каменных перил и безмолвно горящего города. Теперь мы стояли на краю мрачного обрыва. За спиной росли какие-то темные кусты, под ногами множество мелких камней, а внизу, в нескольких метрах, на краю огромной поляны с такой же темной травой, как листва на кустах, стояла армия монстров. Огромная и такая же мрачная, как и все вокруг. Бездонное небо над головой заволокли тяжелые серые тучи.
– Мы ждем, – загадочно отозвалась ведьма, глядя вдаль.
Ждать можно было долго. Надеюсь, что сейчас не появится Аяр.
– Ты мало спишь, – заметила Ая, отвлекая меня от неприятных дум.
Не думаю, что подходящее время обсуждать мой сон. Поежившись скорее от страха, чем от холода, спросила, не особо рассчитывая на ответ:
– Что случилось после того, как ты напала на Аяра?
И сама подивилась своему безразличному тону. Нет, мне не было плевать, мне было… страшно, наверное. Страшно так долго и настолько сильно, что, стоя плечом к плечу с нашим главным врагом, я перестала чувствовать что-либо.
Зато Ая воскликнула с бескрайним удивлением:
– В каком смысле?!
Если она врет, блефует, играет со мной, то я отказываюсь понимать, как у нее получается так правдоподобно. Ну нельзя так натурально изображать удивление, смешанное с непониманием и тревогой. Как?! Не понимаю. И не знаю, можно ли ей верить. Я уже запуталась.
Не глядя на нее, безразлично пожала плечами и спокойно объяснила:
– Ни я, ни Аяр не помним, что случилось.
И приготовилась… много к чему приготовилась. К удивлению, которое и так присутствовало, к нежеланию отвечать, к смене темы и даже к очередному внезапному провалу в памяти.
Чего не ожидала, так это тихого и заметно испуганного:
– После какого нападения, Вика?
Нервный смешок вырвался сам собой. О, да, конечно! Очень умно.
Я хмыкнула, покачала головой и повернулась к ведьме, подселившейся к моей подруге, чтобы заглянуть в непонимающие глаза и почти восхищенно произнести:
– Я почти верю!
Непонимания в ее глазах стало больше, темные брови сползли к переносице, и между ними залегла вертикальная складочка. Играла Айри мастерски, а я была готова побиться головой о дерево, если бы была уверена, что это поможет привести мысли в порядок и отличить правду от лжи.
Я не понимала, говорит она искренне или играет!
– Викулька, – начала она, понизив голос и подбирая слова, – скажи мне, сколько наших встреч ты помнишь.
Напряжение в ее голосе заставило поежиться.
– Зачем? – Я нахмурилась и недовольно сжала губы.
– Просто скажи. – Она свои, напротив, облизнула, из приоткрытого рта в прохладный, но не морозный воздух вырывались облачка ставшего обжигающим дыхания.
Говорить почему-то не хотелось, но я все равно мысленно их пересчитала: в пещере, во время нападения на Аяра и в двух моих снах. Однако отвечать не торопилась, задумчиво посмотрела на искренне встревоженную ведьму и велела:
– Ты тоже. Одновременно.
– На счет три, – не задумываясь, торопливо кивнула она.
Страх сжал мои плечи, опуская их вниз, к земле. Дыхание стало жарким и тягучим, как горячий мед, а перед глазами от напряжения немного искрилось и плыло, но я все равно повернулась к Ае всем телом. Она встала напротив.
– Раз, – сказала я похолодевшими губами.
– Два, – хрипло подхватила ведьма.
– Три, – дуэтом выдохнули мы.
И мгновенно следом:
– Четыре.
– Три.
Наверное, глупый способ проверки ее правдивости, но то, как после наших одновременных, но совершенно разных ответов округлились ее глаза…
– Ты понимаешь, что это значит? – почему-то шепотом спросила она у меня, нервно оглядываясь и особое, наиболее пристальное внимание уделяя темным кустам, будто там затаился кто-то опасный.
Я тоже невольно на них покосилась. Когда увидела, что ветки едва колышутся от ветра, стало спокойнее.
– Не особо, – призналась честно, не находя в себе смелости оторвать взгляд от кажущихся такими ненадежными кустов.
И хотя мой внутренний магический радар говорил, что там никого нет, все равно было страшно.
– Это значит, – все так же шепотом ответила Ая, – что в этом мире есть кто-то, использующий мой облик.
В это мгновение каменный выступ содрогнулся! Но нет, показалось – на самом деле весь мир перед моими глазами вздрогнул.
«Есть кто-то, использующий мой облик», – пульсирующим эхом повторилось в голове.
– Скажи, – попросила тихо, – а как давно ты потеряла контроль над всеми этими… – И неопределенно махнула рукой, указывая на ровные черные построения под нами.
А ведь они действительно стояли, даже не рыча, словно спокойно чего-то ждали. Слишком спокойно. Животные себя так не ведут, только если…
Если им не приказали.
– У меня его не было с самого начала, едва оказалась здесь, – ответила она и медленно подняла голову, чтобы широко распахнутыми глазами взглянуть на меня, а затем еще медленнее повернуться и окинуть испуганным взглядом ровные ряды терпеливо чего-то ожидающих монстров.
Монстров, которых целенаправленно здесь собрали.
Монстров, которыми кто-то мог управлять.
– Чего они ждут? – прошептала тихо, сама себя с трудом расслышала.
Но каким-то невероятным образом услышали все они. Все эти монстры, собравшиеся внизу, вдруг слажено повернулись в нашу сторону и, закинув головы, взглянули на нас…
– Это же сон? – уже всерьез в этом сомневаясь, спросила у Аи, лихорадочно соображая, что делать.
– Должен быть, – не очень уверенно отозвалась она.
Вытащила руку из-под меховой накидки, сформировала на кончиках пальцев темно-зеленый светляк и скинула вниз. За его коротким полетом мы наблюдали с одинаковым любопытством. Светящийся шарик миновал кахэша, ничего ему не сделав. Мы с Аей невольно переглянулись и вновь посмотрели на монстров, а те – на нас.
Затем от их отряда отбилась какая-то летучая тварь. На ее полет мы смотрели с любопытством и со страхом, однако не дергались: надо же проверить, могут они нам что-то сделать или…
Когда длинные острые когти вспороли мое предплечье, я шарахнулась назад, не сдержав громкого вскрика. Руку обожгло болью, сознание – ужасом. Торопливо зажав ладонью глубокие царапины, я куда медленнее поднесла ее к лицу, присмотрелась…
Боль, кровь – это не было сном.
Айримис среагировала на мгновение раньше, чем дернувшиеся к нам монстры, и на два опередила меня, осознающую происходящее. Притянула магией какую-то увесистую корягу с земли и с силой швырнула ее в рванувшую ко мне тварь. Сбитая «птичка» отправилась в полет куда-то вниз – ведьма не позволила мне проследить за ней, схватила за руку и, с силой дернув, торопливо поволокла в черные кусты.
– Вытаскивай нас! – заорала я, услышав обрушившиеся на уши рыки, шипение, жужжание, громкий топот многочисленных лап и дрожь земли под ногами.
– Вытащить могу только тебя, – несясь вперед, не разбирая дороги, бросила Ая, крепко держа меня за руку, – для меня это не сон!
Пледы, зацепившись за колючие ветви кустарника, остались где-то позади. Ветки цеплялись за неприкрытую кожу, дергали волосы, хлестали по глазам. А за спиной нарастали хруст ломаемых деревьев, шуршание листвы, визг, вой и тяжелое дыхание.
– Разбуди меня, – решила я, с трудом поспевая за ведьмой, – и я призову тебя через метку!
Это была хорошая идея. Более того, очень своевременная идея, но…
Сильный удар пришелся в правое плечо, порезы пронзило болью, а меня саму сбило с ног, завалило на спину, протащило еще пару метров и от души приложило об дерево. Не знаю, что это было, не успела рассмотреть… А когда перед глазами все помутнело и закружилось, было практически невозможно увидеть что-либо вообще. Практически в то же мгновение донесся далекий голос Аи, и вспышка света окутала меня с ног до головы за миг до того, как лица коснулись чьи-то острые шипы.
Впечатление было, как при падении с огромной высоты, а потом я фактически утонула… в липких простынях. Завозилась, заерзала, не в силах избавиться от предательского ощущения, что это не комок постельного белья, а один из монстров, но все же смогла с ним справиться. Дернула повязку, открывая руны на руке, и…
И застыла, замерла, не шевелясь.
Какая-то часть меня была в ужасе и молила действовать быстрее, забрать Айри из того кошмара, в котором я сама сейчас была, сделать уже хоть что-то!
А другая часть запрещала касаться метки. Запрещала приводить в дом ту, что могла нагло врать и пользоваться мной. Я же не видела, кто именно собрал всех этих чудовищ, не знала, честна ли ведьма, утверждая, что не может управлять существами. Я ничего не знала, и не было ни единого факта, подтверждающего правдивость ее слов.
Верить просто так?
Возможно, делая очень большую ошибку, я все же прикоснулась… но не к оставленному ведьмой следу, а к собственному внутреннему источнику. Коснулась осторожно, собирая крохи накопившейся магии, и призвала портал.
Светлая воронка закружилась в шаге у кровати, и мне понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы подняться и ступить в нее.
– У меня проблемы, – произнесла, выходя в светлой гостиной.
И пошатнулась, запутавшись в собственных ногах.
– Кахэша тебе в душу! – зло прошипела Давина, подлетела ко мне и схватила за здоровую руку, уволакивая к дивану.
– Мама, – послышался требовательный звонкий голосок.
– Амарис, радость моя, иди радуй бабушку, – толкнув меня на диванчик, велела Верховная ведьма своей пока единственной любимой дочери.
Амарис, деловая маленькая леди с большими зелеными глазами, двумя короткими толстыми косичками и серьезным выражением лица, окинула меня задумчивым взглядом, особое внимание уделила не испугавшей ее кровоточащей руке и так же отрешенно посмотрела в глаза.
Но ответила не мне:
– К бабушке нельзя. – Прозвучало так невинно, что Давина, прекратив испепелять меня яростным взглядом, обернулась к дочери.
– И что ты опять успела натворить?! – воскликнула с недовольством, затем выдохнула, успокаиваясь, и уже куда вежливее попросила: – Дорогая, пожалуйста, сходи к бабушке. Сейчас мама будет ругаться плохими словами.
Амарис без возражений выбежала из комнаты.
И чего Дав на нее наговаривает? Послушный понятливый ребенок.
Но я здесь не для этого.
Вцепившись в руку ведьмы, заглянула ей в глаза и, набрав в грудь побольше воздуха, протараторила:
– Айримис говорит, что на острове есть кто-то, применяющий ее облик и управляющий пришедшими из портала монстрами. Она вернула меня обратно, а сама осталась там. Их так много, а я сказала, что выдерну ее за собой, но что, если она врет, и…
– Стоп! – Давина вскинула руку, заставляя меня заткнуться. Постояла, с сомнением глядя на меня, затем попросила: – А теперь медленно и четко.
Медленно и четко не получалось, как я ни пыталась. Всю ту маэ, что Давина безжалостно залечивала раны на руке, бедре и голове, я, сбиваясь и запинаясь, рассказывала о том, что произошло.
– Умирает, говоришь? – переспросила она, стряхивая остатки лечебной магии с кончиков пальцев, отстранилась и окинула меня задумчивым взглядом.
– Может, прямо в этот момент, – подтвердила со страхом, что Аю могут убить.
И с мольбой взглянула на Давину. А та, пожав плечами, безразлично сообщила:
– Проблем будет меньше.
Глупо было рассчитывать на другой ответ, но все же…
– Мы не можем оставить ее.
– Можем, – уверенное, – и оставим.
– Но ее же убьют!
– Это если она не соврала и на острове действительно есть кто-то, способный подчинить себе ее монстриков. – Давина грациозно опустилась в одно из кресел, закинула ногу на ногу и, наматывая темный локон на указательный палец, задумчиво продолжила: – Тогда это не очень здорово, дорогая моя. Мало нам было одной полоумной.
Я не понимала, как можно быть настолько безразличной к чужому горю. И, подавляя в себе раздражение, использовала последний из доступных мне аргументов:
– Она в теле Вэр.
С ведьмы мигом слетела вся безразличная невозмутимость, будто ее никогда и не было. Вместо нее появилась небольшая растерянность, ее сменили злость и, как это обычно бывает у Давины в критические моменты, уверенность.
И с этой сияющей в зеленых глазах уверенностью она поднялась на ноги, гневно уставившись в пространство перед собой. На оценку ситуации понадобилась всего пара мгновений, а потом на весь дом прогремело:
– Амарис, ты к дедушке!
На переправку дочери к отцу Акара у ведьмы ушло несколько маэ, после чего она, схватив за руку, уволокла меня в портал.
– Вот как знала, что пригодится, – проговорила, взмахом распахивая высокие двустворчатые двери и заводя меня в огромный храм, украшенный разнообразнейшими рунами.
– Это что? – Я удивленно огляделась.
– Тут бывшая Верховная собиралась убить молодых ведьм, – отмахнулась Давина, будто это было сущей мелочью. Она поставила меня в центр большого, созданного из сплошных рун круга, оставшись за его пределами. – Я кое-что подправила, переделала, доработала, используя руны Первой верховной ведьмы, и алтарь, поглощающий силу у одного и передающий другому, превратился в качественную ловушку. Пару раз даже опробовала. Но ты сама понимаешь, все это мелочи в сравнении с легендарной ведьмой.
Легендарной я бы ее сейчас ни за что не назвала, как, собственно, и безумной. Скорее уж уставшей, немного напуганной и раздосадованной.
– Зови, – решительно велела Дав.
Так решительно, что я не посмела перечить. И кончиками пальцев осторожно коснулась рунической вязи.
Мгновение ничего не происходило, а затем… яркая ослепительная вспышка, громкий щелчок, и Айримис без чувств свалилась передо мной в руническом круге.
– О тьма, – прошептала, прижимая руку ко рту.
Она вся… на ней не было живого места! Разорванная одежда, волосы растрепались, израненная кожа, все тело в крови… Айримис без движения лежала у моих ног.
– Вика, я не могу к ней подойти, – с сожалением произнесла Давина, – ловушка обратно не выпустит. Посмотри, она дышит?
Кахэш, пожалуйста, только не умирай! Вэр, ты должна жить!
Медленно подойдя ближе на негнущихся ногах, я неловко опустилась на пол, ткнувшись коленями в холодный каменный пол, и коснулась закрытой волосами шеи.
И тут же вздрогнула, едва не отпрянув. Моя ладонь ощутила не кожу, а кровоточащее мясо…
– Твою ж… – выругалась глухо, чувствуя, как вместе с чужой кровью на пальцах в венах медленно стынет моя собственная.
Ненавижу кровь, не переношу ее вида. У меня это с детства, даже деятельность боевого некроманта не спасла.
– Вик, – укоризненно позвала Давина, – соберись!
Да, да, нужно собраться. О боги, какая же мерзость!
– Дыхание есть, – отчиталась я, не в силах перестать кривиться. – Дав, можно спасти, но…
– В чем «но», Вика? – Верховная посмотрела на меня с какой-то мрачной обреченностью, сразу приготовившись к самому худшему.
Вздохнув, с сожалением посмотрела на старую подругу и тихо призналась:
– У меня магическое истощение. Барьер вокруг острова и…
– Нужно было догадаться, что ты к нему причастна, – перебив, покачала головой Давина. Запустила руку в карман черного платья и грозно велела: – Иди сюда.
У нее в карманах было много чего интересного. И чесоточный порошок, и усыпляющие соли, и успокаивающие настойки. Но самыми полезными, я считаю, были маленькие мятные конфетки, в одно мгновение восстанавливающие если не все магические силы, то их большую часть точно. Поэтому я, уже точно зная, что сейчас меня будут кормить этими конфетами, попыталась встать, убирая ладонь с шеи Вэр.
Но попыткой все и закончилось, потому что в следующее мгновение находящаяся без сознания, истекающая кровью и вообще едва живая девушка дернулась всем телом, неестественно извернулась и с силой сжала мое запястье.
Перепугавшись, я вскрикнула, шарахнулась в сторону, но ничего не смогла сделать.
А Ая, выгнувшись от судороги, вдруг подалась ко мне, своим окровавленным лицом почти прижавшись к моему. Ее безумные, широко распахнутые глаза смотрели прямо в мои, тоже вытаращенные от ужаса.
– Это он, – прошептала она едва слышно, что я с трудом поняла.
– Что? – прохрипела, дергая сжатой рукой в безуспешных попытках высвободиться.
– Вика, отойди от нее! – встревоженно велела Давина.
– Это он, он, – зашептала безумная ведьма, придвигаясь еще ближе, – он все это время был здесь…
– Кто?!
О ком она твердит? И почему выглядит такой испуганной?!
Ая медленно моргнула, взглянула на меня более осмысленно и беззвучно выдохнула:
– Риэн.
Мне показалось, что после ее ответа содрогнулись небеса, задрожала земля, и весь мир перевернулся с ног на голову. Хорошо, что действительно показалось – содрогнулось что-то внутри меня.
– Вика! – вновь позвала Давина.
– Стой, где стоишь, – повысив голос, мрачно распорядилась Айри, потом медленно повернула голову к злой ведьме и добавила: – Тебе нужно беречь вас, Давина. Себя и Амарис, дорогая.
Давине можно сказать очень многое и быть уверенной на две сотни процентов, что слова ее не заденут. Этой ведьме вообще плевать на общественное мнение, ее устраивает то, что думает о себе она сама. Ее не выбить из колеи ни оскорблениями, ни угрозами.
Но все меняется, стоит кому-то упомянуть ее мужа или, что еще хуже, дочь. «Роди себе своего ребенка и говори про него что хочешь», – обычно отвечает она замораживающим голосом, а потом делает что-нибудь такое, что у посмевшего открыть рот пропадает – лет так на десять – всякое желание что-либо говорить.
Но сейчас было иначе. Давина не разозлилась. Она… испугалась. Ее лицо разгладилось и будто окаменело в этой безэмоциональности, кожа стала заметно бледнее, побелели сжавшиеся губы. Она ничего не сказала, но они с Аей явно поняли друг друга, потому что Первая верховная, удовлетворенно кивнув, вновь уделила свое внимание мне.
– Они его не прятали. Они фактически убили его и скрыли во льдах. А разбудила его открытая вами ловушка…
Она еще что-то бормотала, но так быстро и тихо, что я ничего не поняла. Ая и сама догадалась об этом, замолчала, сжала зубы, а потом твердо произнесла:
– Нам нужен Рьяс.
– Вика, отойди от нее, – хрипло велела Давина с отчетливым напряжением в голосе.
Я бы с радостью, да только Айримис продолжала держать меня за руку, практически навалившись сверху. При всем своем желании я физически не могла этого сделать.
– Вика, она из древних!
– Из кого? – не поняла я, но мне не понравились сузившиеся глаза ведьмы.
В следующее мгновение она вдруг легко поднялась на ноги. Встала быстро и ловко, будто ее тело не было разодрано практически в клочья. И, сверкнув глазами, медленно, пугающе медленно развернулась лицом к испуганной Давине.
Но, наплевав на свой страх, Дав взглянула в ее глаза и глухим и повелительным голосом велела:
– Виктория, ты сейчас же встанешь и выйдешь из круга.
Подняться удалось не сразу, но я все же смогла это сделать и послушно шагнула за пределы магической ловушки, не сводя встревоженного взгляда с окаменевшего лица Давины.
– Что значит «из древних»? – спросила.
– Это значит, – медленно протянула Айримис, не пытаясь скрыть усмешки, – что руническим ловушкам меня не удержать.
События, произошедшие дальше, были столь стремительными, что смазались в сознании в одно нечеткое пятно.
Где-то над нашими головами прогремел самый настоящий взрыв. Ослепительная молния ударила под ноги, расплавляя пол. Я вскрикнула. Давина дернулась, начиная плести боевое заклинание, но была отброшена назад, сбитая с ног чем-то, выпущенным из рук Аи. Она пролетела через весь храм, с силой приложилась об пол, потом выкатилась в распахнувшиеся двери, которые после этого еще и закрылись за ней!
Оставшись со мной один на один, Айримис не стала тратить времени – взглянув на меня с неожиданной злостью, она дернула рукой.
Тупой удар по голове я почувствовала через пару секунд, уже теряя связь с действительностью и медленно заваливаясь на бок. Но почему-то, даже зная, что вот-вот рухну, не могла пошевелить и пальцем, чтобы предотвратить падение. Дальнейшее я выхватывала жалкими обрывками, с трудом разлепляя глаза, которые закрывались вновь.
Приглушенные слова Первой верховной ведьмы, и я уже не уверена, что этим перечень ее титулов заканчивается. От стоящей в центре храма фигуры во все стороны расползалось тусклое белое сияние. Слышались какие-то глухие удары – где-то там, далеко отсюда, чьи-то крики, голоса. Вспышки магии эхом отдавались внутри меня то холодом, то жаром. А потом, когда затопившее все вокруг сияние начало становиться все ярче и ярче, я прекратила попытки открыть глаза.
Чувство полета было странным, но принесло неожиданное спокойствие, а затем все кончилось, и меня не очень ласково выкинуло… на песок. Сухой, колючий и противный, почему-то забивавшийся во все места, неприятно щекоча. А потом я опять отключилась. Перестала воспринимать окружающую действительность, что-либо слышать, видеть, чувствовать. Я лежала, а вокруг была пустота.
– Что с ней? – в сознание прорезался чей-то далекий голос, заставляя нервы натянуться, а меня обратиться в напряженный слух.
– Магическое истощение, полное физическое и эмоциональное истощение… Девочку выжали последние события, – ответил другой голос, женский, смутно знакомый.
Вэр?..
– И ты еще собираешься ее в ритуале использовать? – возмутился первый, грубый, хрипловатый, определенно мужской.
– У нас нет другого выбора, Рьяс! Девочка должна спасти свой мир.
– С каких пор ты переживаешь за чужие миры, Айри?
Недолгое молчание, которое я невольно приняла за очередной провал в сон, а затем глухой голос ведьмы:
– Там Риэн.
Странный, тягучий, приглушенный густым туманом разговор отошел на второй план. Голоса стали размытыми, слов я не разбирала.
В себя пришла, когда щеки коснулась чья-то широкая ладонь. И голос где-то над головой:
– Прости, девочка.
И я, словно вновь получив чем-то тяжелым по голове, провалилась глубоко-глубоко во тьму…

– Ты просто обезумела, – подхватывая на руки беловолосую девушку, произнес мужчина неопределенного возраста, высокий, жилистый и сильный настолько, что женское тело мог удерживать на руках без какого-либо напряжения.
Поселившаяся в чужом теле ведьма раздраженно вздохнула, встала, отложила красильный камень и с негодованием посмотрела на духа.
– Рьяс, ты сам прекрасно понимаешь, что мы не можем поступить иначе, – проговорила она в отчаянии, пытаясь достучаться до разума мужчины.
– А ты пробовала? – Он тоже позволил себе раздражение, смешанное с негодованием. – Пробовала напасть на Риэна? Поговорить? Сделать хоть что-то? Нет. Ты его даже не видела, но уверена, что это он. А теперь что? Собираешься убить девчонку!
Ведьма резко выдохнула, отчего здесь, в мире, где магия была ей полностью подконтрольна, синие волосы ее оболочки подернулись яркими искрами.
– Я не буду ее убивать, – напомнила духу, хотя тот и так прекрасно знал это. Затем вышла из начерченного круга и велела: – Клади ее сюда, головой ко мне.
Рьяс этого не одобрял, но и перечить своей возлюбленной не смог. Не скрывая эмоций, прошел, встал в круг и осторожно положил в него бессознательную девушку. «Как снежинка», – подумал с грустью и коснулся старых, как мир, воспоминаний, хранимых бережно и трепетно. На краткое мгновение перед его внутренним взором пронеслись бесконечные заснеженные леса, замерзшие паутинки меж деревьев, посиневшие от холода ветки растений, не успевших сбросить листву перед вечной зимой.
Не отдавая себе отчета, он вдруг потянулся к девушке и прикоснулся рукой к ее плоскому животу… чтобы тут же отдернуть ладонь, вскинуть голову и негодующе посмотреть на следящую за ним Аю.
– Она ждет дитя, – прошептал то, о чем ей, без сомнений, и так было известно, – и ты собираешься использовать ее в ритуале?!
– Рьяс, – устало отозвалась ведьма, – пожалуйста, или помоги, или не мешай.
Но дух не собирался слепо подчиняться. Наличие у девушки ребенка, по его мнению, все меняло. И теперь он был уверен – использовать ее нельзя.
Айримис видела это по его решительному лицу, а потому, с мольбой заглянув в его белые, как снег, глаза, взмолилась:
– Это должна быть именно она, Рьяс. Она спасет свой мир, если мы ей поможем, понимаешь? Она спасет сотни тысяч, миллионы существ! Задумайся, что такое одна, пусть даже две жизни в сравнении с миллионами!
Но дух будто не слышал, продолжая сидеть на месте и мрачно глядеть на ту, что любил больше жизни. И тогда она использовала последнюю, запрещенную попытку до него достучаться:
– Не будь таким, как они. Не обрекай всех на неминуемую гибель.
И он сдался. Не смог игнорировать упоминание о собственной семье, когда-то давно предавшей его и отправившей в изгнание, использовав в ритуале десятки тысяч ни в чем не виновных существ.
Рьяс поднялся, медленно отошел и встал с противоположной от Аи стороны.
– Спасибо, – прошептала она с благодарностью, на которую, она точно знала, влюбленный дух поведется.
Смертельно опасный ритуал они проводили долго, заливая кровью алтарь, разрушая магией окружающий мир, выворачивая наизнанку кости насильно удерживаемой в бессознательном состоянии девушки. Она выла и кричала во сне, а ее белоснежные волосы неожиданно пошли чернильно-черными прядями.
Завывали холодные ветры, стихия бушевала, мир противился столь ощутимым переменам, а сам Рьяс, его дух и хранитель, его бог, скрипел зубами и тихо стонал от невыносимой боли.
Наконец все было кончено. Они упали на залитый кровью песок одновременно: до смерти уставший, чувствующий, что совершил огромную ошибку, Рьяс и довольно улыбающаяся Ая.
– Что ты сделала? – спросил он через какое-то время, не находя в себе сил пошевелить рукой.
– Дала Вике власть над монстрами ее мира, – отозвалась усталая, но счастливая ведьма. – Рьяс почувствовал, что не только это. – Нужно вернуть ее, – добавила ведьма, с трудом поднимаясь.

У вас когда-нибудь было такое чувство, что вы проспали несколько дней, хотя прошла всего пара орэ? У меня оно появилось, едва я открыла глаза и увидела над собой медленно темнеющее, становящееся сначала светло-синим, а затем темно-фиолетовым небо с разгорающимися звездами. Удивительное небо, прекрасное, сказочное, в которое можно было бы бесконечно долго смотреть.
Я и смотрела, ни о чем не думая, не пуская ни единой мысли в свою болезненно стучащую голову, потому что точно знала: стоит начать думать, и я не выдержу. Не смогу вынести мыслей, что начнут роиться, словно пчелы в улье.
Но это все же случилось. Первая, наиболее ловкая, скользнула в мозг светлой точкой и расцвела там колючим цветком, шепча: «Что случилось?» Вслед за ней заколыхались и другие: «Где я?», «Где Айримис?», «Что случилось с Аяром?», «Что вообще произошло?»
Их было много, и шум от них нарастающим гулом заставлял боль в голове усиливаться. До тех пор, пока в такт ей не запульсировала жилка на виске.
Понимая, что нельзя и дальше лежать неизвестно где, я попыталась сесть, но попыткой все и закончилось. Было похоже на резкое погружение в ледяную воду, когда перехватывает дыхание, кожу начинает нестерпимо колоть, внутри все сжимается, и у тебя одно лишь желание, практически потребность – выбраться на поверхность.
Все мое тело в одно мгновение оцепенело, заставив застыть на месте и лихорадочно прислушиваться к собственным ощущениям. Внутренний магический источник практически вопил, что вокруг разливается сильнейшая из магий – дикая, неподконтрольная, но способная контролировать других. И как-то резко навалились воспоминания: слова Аи о том, что Рьяс помог ей взять под контроль изгнанных монстров, ее «Нам нужен Рьяс», удар по голове и слепящий свет, затопивший все вокруг. И ощущение полного опустошения, перемешавшееся со стучащей в венах магией. Не моей магией.
Чужой, из чужого мира, принадлежащей не мне. Магией, которую я не просила, но которую насильно мне вручили.
На ноги встать все же пришлось, а затем – стиснув зубы и кулаки – дышать ровно, контролируя каждый вдох. Медленно-медленно, осторожно, носом… Затем такой же медленный выдох. И снова вдох. И так до тех пор, пока внутри не перестало пульсировать и дрожать, а я сама смогла открыть глаза и осмотреть темный пустынный лес, среди которого оказалась.
Это точно не был Эрийн. Кажется, даже не наш материк.
Тьма, какого кахэша?
И я пошла вперед, не находя в себе сил ни на что, кроме настойчивой борьбы с ломотой и болью во всем теле. Ныло все, каждая частичка, каждая клеточка, все без исключения. Как будто в мои органы воткнули нетающие ледяные иглы – болью пронзало от каждого движения, каждого вдоха.
Не знаю, сколько я шла, с трудом переставляя ноги, путавшиеся в темной траве. Не могу сказать, и куда я шла, пока густой лес не расступился и не открыл мне вид на город. Темный, серый, безжизненный город. Взору моему предстала малая его часть, но и этого было достаточно, чтобы понять: здесь побывала сама смерть.
Это ее черные следы я видела на каждом доме, ее ледяное дыхание забрало жизнь, пробравшись в самые укромные закутки. Ее черный плащ коснулся дорог, ее длинные ногти оставили царапины на каменных стенах. Это была она, величественная, могущественная, безжалостная.
Чем глубже в город я заходила, тем отчетливее понимала: не выжил никто.
Десятки, сотни тел вокруг… И это было так тяжело, так страшно! Тела, кровь и отвратный, забивающийся в нос запах, от которого кружилась голова.
А потом случилось нечто странное.
Я шла, с трудом волоча ноги, заледенев от ужаса, переводя взгляд с одного мертвеца на другого, но держа себя в руках, не позволяя новой магии выйти из-под контроля и натворить бед, когда услышала тихие крадущиеся шаги справа.
Он был похож на громадного черного волка. Ростом примерно с меня, с длинными мощными лапами, брезгливо ступающими по залитой кровью земле, с прижатым, нервно дергающимся хвостом, с настороженно за мной наблюдающими золотыми глазами с вертикальным зрачком и раззявленной пастью, обнажающей острые клыки.
Зверь с короткой черной шерстью обходил меня по дуге, медленно приближаясь, пока не остановился в каких-то трех шагах, припадая к земле и готовясь напасть.
Готовясь, но… Я не позволила ему.
Не знаю, что это было, не хочу думать, чем это могло быть. И почему я, без страха и сожаления глядя в золотые глаза, была уверена, что он не сможет напасть.
А потом я отчетливо увидела его жизнь – черную, жестокую, безжалостную, до которой могла дотянуться рукой. И я потянулась, пальцами мысленно коснулась холодного пульсирующего тумана, затем сжала чуть-чуть.
И сжимала сильнее, слыша жалобный скулеж, видя припавшее к земле существо, зная, что убиваю его. Сжимала, не чувствуя жалости, не чувствуя вообще ничего. Вряд ли он сожалел и сомневался, когда рвал на куски беззащитных людей, когда нападал со своей стаей, не оставляя городу и шанса на спасение.
Он никого не жалел, так почему я должна жалеть его?
Вместе с мертвым волком на кровавую землю упала моя одинокая слеза. Та единственная, которую я могла себе позволить.
А потом внутри будто что-то сломалось. Переломилось без возможности быть починенным. Я стояла над тушей убитого мной волка, видела разбросанные вокруг, словно мусор, тела мертвых людей и понимала, что не смогу так это оставить. Не оставила бы и раньше, но теперь у меня был козырь – возможность управлять вывалившимися в наш мир тварями. Возможность, которой обязательно воспользуюсь.
А еще найду виновников. Всех до единого, будь их хоть тысяча, хоть миллион. Найду и накажу за жестокость и бессердечность, с которыми они убивали ни в чем не повинных существ просто потому, что им захотелось.
И если никто до сих пор не смог остановить их, значит, сделаю это сама. По крайней мере попытаюсь.
Портал появился передо мной столь легко, будто и не я его призывала, и нес меня легко и свободно, точно зная, где мне нужно оказаться.

– Аяр…
Напряженный голос второго правителя Эрийна отразился от камней разрушенного храма, глухим раскатом грома разлетелся по воздуху и заставил боязливо попятиться строящихся ведьм. Но никак не подействовал на погрузившегося в раздумья эора.
Аяр стоял, сгорбившись от охватившего его бессилия и не видя ничего вокруг. Он ни на что не реагировал, был глух и слеп. Будто умер. Словно его выпили, выжали до остатка, не оставив внутри ничего, ни единой эмоции.
Таким он стал после того, как фактически сравнял с землей оплетенный защитной магией храм, не оставив камня на камне, не контролируя магию и не жалея сил, всем разумом, телом, душой стремясь к той, что давно поселилась в его сердце прекрасным цветком с белоснежными лепестками, края которых покрывала тоненькая, безупречно красивая ледяная корочка.
Он рвался к ней, все в нем рвалось к ней, и это было выше него, похожее на потребность. Она была нужна ему как воздух.
А затем он ворвался в разрушенный храм и задохнулся.
Едва не умер, не обнаружив там смысл своей жизни.
И впервые задумался о том, почему эоры не могут жить без своих айрин. Аяру всегда казалось, что он знает ответ: они не могут перенести смерть своей любимой.
Аяр не любимую потерял, он потерял смысл жизни. Потерял настоящее, возненавидел прошлое и перестал видеть будущее. В одно мгновение.
Акар, стоящий перед другом и уже которое маэ пытающийся привести его в чувство, шумно выдохнул и обернулся к своей единственной, которой доверял мысли и переживания. И Давина, злая, но готовая действовать, почувствовав взгляд, посмотрела на своего любимого демона, отца их ребенка. Без обвинения и недовольства, но с тревогой, желанием помочь и верой. Непоколебимой верой в него, Акара.
Затем ведьма перевела взгляд на ни на что не реагирующего Аяра, недовольно поджала губы и велела мужу:
– Да врежь ему уже!
С учетом того, что иначе внимание Аяра не привлечь…
Акар вздохнул, не очень довольный таким решением, повернулся к эору, взглядом дав ему последний шанс одуматься. А потом сжал кулак и резко ударил. Рывком, без замаха, с силой и раздражением.
Аяр дернулся, но устоял. Медленно сфокусировал взгляд на злом демоне, сплюнул в сторону и с силой сжал зубы.
– Наконец-то, – нелюбезно бросил ему Акар. – Так и будешь стоять или уже сделаешь что-нибудь?
Он был в бешенстве. Даже если не брать во внимание факт, что Снежинка – невеста эора и одна из его студентов, которых он поклялся защищать и оберегать от опасностей, она была его хорошей подругой и замечательной девушкой, доброй и сострадающей. И уж точно не заслуживающей всего с ней происшедшего.
Так что злость его была понятна и объяснима.
– Я, по-твоему, просто так тут стою? – вкрадчиво поинтересовался у него Верховный эор, хищным рывком приближаясь вплотную к демону и едва ли не с ненавистью заглядывая в его глаза.
Они были одного роста и примерно одинаковой комплекции, но даже то, что Акар шире в плечах и визуально физически более развит, Аяра не смущало. Его вообще ничто не смущало в тот момент. И не могло остановить.
Он был в ярости, и эта ярость была готова вылиться на посмевшего ему мешать Акара.
– И что же ты делаешь? – не убоявшись, спросил тот со злым ехидством.
Аяру его голос не понравился настолько, что от желания хорошенько врезать зачесались кулаки. Впрочем, это желание у него было давно, и в качестве жертвы не обязательно наличие Акара. Хотелось кого-нибудь придушить. Претенденты были.
– Это мой мир, – рыкнул взбешенный эор, – который я в состоянии контролировать и чувствовать в такой степени, чтобы ощутить возвращение Снежинки.
Из горла демона прорвалось глухое рычание.
– Ты знал, что она вернулась, и не сказал?
Он имел право знать. Он, кахэш подери, имел на это полное право!
– Я почувствовал не сразу, – нехотя признался медленно остывающий Аяр, – и не могу отследить, она постоянно перемещается.
– Потерялась? – нахмурившись, предположил демон.
– Не похоже, – друг скривился, как от невыносимой боли, – но я не могу понять, что она делает. Это происходит столь быстро, что не успеваю я определить ее местонахождение, как она появляется в другом месте.
– Цела? – Акар напряженно подался ближе в ожидании ответа.
– Понятия не имею, – покачал головой эор, не замечая стекающей по подбородку крови.
Это не радовало обоих, но… лучше так, чем навсегда потерять.
– Нужно найти Вику, – озвучил Акар и без того очевидное. – Можешь перенести ее сюда?
– Мог, – зло хмыкнул эор, – но теперь в ней что-то изменилось, и мои призывы блокируются, не доходя до ее сознания.
Он был в отчаянии. В том состоянии, когда от собственного бессилия хочется орать во весь голос в призрачной надежде, что поможет. И он бы кричал, сделал бы все на свете, если бы был уверен, что это вернет ему его жизнь.
– Значит, найдем так, – воинственно складывая руки на груди, заявила неожиданно появившаяся рядом с мужчинами Верховная ведьма.
Вид ее был злым и решительным. С таким видом Давина обычно творила безумные глупости, переворачивающие ход событий с ног на голову. И оба правителя Эрийна знали ее в достаточной степени, чтобы понимать: злая ведьма – неудержимая ведьма.
И Давина, подтверждая это, перевела нетерпеливый взгляд с мужа на друга и обратно, чтобы сразу у обоих возмущенно поинтересоваться:
– Вы так и собираетесь ничего не делать?
– Ведьма, ты отправляешь домой. И не вздумай со мной спорить! – шумно выдохнул Акар, на миг прикрывая глаза.
– Я и не думала, – нагло заверила та в ответ. – Я тебя просто пошлю, демон. – И, не тратя времени на пустые разговоры, развернулась к выстраиваемым ею ведьмам, которых со всей серьезной ответственностью собиралась вести в бой.
Обоим правителям Эрийна было наплевать на всех ведьм, но не на Давину.
Глухо зарычав, Акар в два широких шага догнал ее, широкими ладонями сжал тонкую талию, легко отрывая жену от земли. И даже зная, что она не сдастся, не попытался ни поставить щит, ни хотя бы уклониться от ощутимого удара локтем.
– Полегчало? – спросил, прижимая ведьму к груди и лишая ее шансов на физическое сопротивление.
– Да ты издеваешься? – возмущенно выдохнула Давина, отбиваясь от мужа ногами, хотя понимала всю бесполезность своих попыток.
– Я совершенно серьезен, – заверил Акар, без помощи рук выстраивая портал в их общий дом.
– Я не могу сидеть дома и ничего не делать!
– Знаю, – кивнул он в подтверждение, – но именно это тебе и предстоит, чтобы мы с Аяром могли поскорее найти Вику, не отвлекаясь и не переживая о тебе и твоих ведьмах.
– Я уже большая девочка, – предприняла она последнюю попытку достучаться до мужа, но не потому, что фантазия закончилась, – демон уже открыл портал и теперь собирался отправить Давину домой.
– Хорошо, что напомнила, – посерьезнел он, наклонился, коснулся ушка губами и прошептал что-то, отчего у ведьмы заметно порозовели щеки и вытянулось лицо.
В портал она входила сама, велев ведьмам сидеть в защищенном приюте и не высовываться. Несколько раз обернувшись, посмотрела на мужа так, будто сомневалась в правдивости его слов, но на всякий случай желала придушить.
Она ушла, портал за ее спиной закрылся, а находящийся далеко от дома демон, грустно улыбнувшись, активировал скрытые под землей охранные камни. Он изобрел их сам, совместив самые действенные и нерушимые защитные заклинания из всех, которые знал этот мир. Сделал перед рождением их дочери, на всякий случай, и сам не верил, что камни понадобятся когда-либо еще…
Улыбка медленно увяла на его губах, сменившись мрачной решимостью. Выражением, что уже давно было на лице Аяра.
Демон обернулся к другу и вопросительно заглянул в глаза. Молчание эора сказало больше, чем могли бы передать слова.
Они верно поняли друг друга.
Два темных портала вспыхнули в разрушенном храме одновременно, поглотили правителей и вынесли в разных концах мира.

Это было ужасно. Я была не в состоянии подобрать иное слово, что могло бы описать все то, что я творила.
Это было отвратительно.
Реки крови, горы мертвых тел, рычание и вой убиваемых мной монстров, среди которых были и люди. Или правильнее будет сказать «давно мертвые люди»? Не знаю, кем они были. Некоторые называли себя посланниками тьмы, некоторые – жнецами, другие считали себя богами…
Я убила всех, кто пришел в мой мир и пытался присвоить его, убивая невинных. Я стерла их с лица планеты. Сожгла в черном огне орду живущих на инстинктах монстров, задушила магией лордов, вскрыла глотки жнецам их же кривыми кинжалами…
Я была вся в крови. Чувствовала ее на себе, каждую чужую каплю, отчетливо понимала, что натворила и не испытывала никакой жалости.
Единственное, что огорчало, – оставалось слишком много расползшихся по миру монстров, а если и дальше сжигать их мертвым огнем… Боюсь, спасать будет нечего.
Но я не останавливалась. Перемещалась, ведомая предчувствием, жгла стаи, уничтожала… пока не оказалась на краю очередного города, каких оставила позади уже с полдесятка. Пустой, вымерший серый город, где воздух был пропитан смертью.
– Ненавижу тебя, – прошептала без каких-либо эмоций. На них уже не было сил. – Слышишь меня? Ненавижу. Риэн, если ты действительно существуешь и устраиваешь все это, знай: я приду за тобой и убью.
А потом сделаю кое-что, что, вероятно, навсегда уничтожит меня как мага. И даже понимая это, я не могла поступить иначе. И думать о том, что все мои действия уничтожают во мне меня, тоже не могла. Слишком больно, невыносимо больно! Было противно от самой себя и моей безжалостной жестокости, но все равно не могла поступить иначе.
Или оправдывала себя этим?
Сложно сказать, сколько продолжалась бойня. В какой-то момент начало казаться, что прошли долгие годы, за которые я успела ощутимо постареть и измениться.
Но мне действительно всего лишь показалось. Я поняла это, стоя на краю поляны, безразличная к вою пожираемых черным пламенем монстров.
Он уверенно и зло шагнул из темного портала, бегло взглянул на огонь. Буквально подлетев ко мне, оторвал от земли и сжал в столь крепких объятиях, что у меня жалобно заныло все тело.
– Живая, – единственное, что прошептал куда-то в волосы.
Одно-единственное слово, вмещающее столько эмоций, что у меня закружилась голова. От страха и сожаления, от понимания своей вины и валящего с ног облегчения.
И я обняла его в ответ, обвила крепкую шею, запустила пальцы в густые волосы и чуть-чуть сжала их, чтобы точно убедиться: живой и настоящий, здесь, рядом со мной.
– Аяр, – выдохнула, но вышло так тихо, что он вряд ли услышал.
И мы стояли, послав к кахэшам весь окружающий мир, обнимая друг друга, позволяя себе убедиться, что все происходит на самом деле.
Он действительно нашел меня.
– Больше никогда так не делай, Снежинка, – серьезно проговорил он некоторое время спустя. – Не смей так делать, потому что я без тебя чуть не рехнулся.
Это звучало безумно страшно и прекрасно одновременно. Наверное, я очень плохая девочка, потому что его слова меня взволновали, не получалось нормально дышать, а внутри будто все сжалось от чего-то непонятного, но теплого.
– Я не специально, – смутившись, призналась тихо, в ответ получив возмущенное:
– Мне все равно как, я сказал не об этом. Не смей больше пропадать, Снежинка. Я кахэшев эгоист, но без тебя сдохну.
Это было сильнее всех «люблю тебя», что говорил мне Аяр, сильнее вообще всех признаний. Мне перестало хватать воздуха, мир как-то странно поплыл перед глазами, а приятная тяжесть в животе превратилась в противную тянущую боль.
Аяр обеспокоенно отстранился, когда мои ладони безвольно соскользнули с его плеч, а я сама начала заваливаться назад. Непременно упала бы, не держи он меня.
– Снежинка! – громко, требовательно и взволнованно позвал Верховный эор, с неподдельным беспокойством глядя в мои закатывающиеся глаза.
– Я устала, – прошептала непослушными губами, сомневаясь, что он меня услышит.
Но Аяр услышал и, успокоившись, осторожно подхватил меня на руки, одновременно призывая портал, собираясь уйти домой и…
Я резко вскинула руку, мгновенно формируя и укрепляя вокруг нас сияющий черными всполохами щит. Произошло так быстро, что и задуматься не успела! А в следующее мгновение с неба в нас ударила сверкающая, гудящая от напряжения молния и с оглушительным грохотом уничтожила выстроенную мной защиту.
Аяр успел выпустить в окружающее пространство колоссальное количество энергии, что заставила вибрировать воздух. Прижал меня крепче, стремясь оградить от опасности, а над нашими головами прогремел еще один раскат грома, следом полыхнула ослепившая на миг белоснежная молния, бесконечно сильная и неукротимая.
В третий раз ударить она не смогла.
Аяр действовал быстрее. Отступил на шаг, пригнулся и подлетел в воздух, оттолкнувшись от земли, и на меня сверху упал еще один щит.
А над головой раздался заложивший уши взрыв. Задрожала почва, загудел вибрирующий воздух, взрывной волной повалило окружающие нас деревья.
Кажется, я кричала, хотя в тот момент ничего не слышала и не видела, оглушенная как происходящим, так и пониманием происходящего. Наверху шел бой насмерть. Вспышка за вспышкой, удар за ударом, нападения и контратаки…
Если бы меня спросили, сколько это продолжалось, я не смогла бы ответить, потому что толком ничего не рассмотрела, видела только взрывы магической энергии, горячими искрами опадающей на землю.
А потом случилось страшное: одна из темных фигур камнем свалилась куда-то в лес справа от меня, а вторая, не тратя времени зря, молнией метнулась следом.
Мне хотелось порвать этот мир на куски, хотелось выть от отчаяния и страха за Аяра. Готова была отдать все на свете, лишь бы той упавшей фигурой был не он!
Его щит, оплетавший меня крепким коконом, с первой попытки разрушить не удалось – ударила в него раз десять, пока, наконец, не спустила с поводка магию смерти, которая расщепила эоровское плетение на мельчайшие ниточки, растворившиеся в воздухе.
Вырвавшись на свободу и полной грудью вдохнув пропитанный магией воздух, я рванула в лес, туда, где продолжался жестокий бой. Бежала, задыхаясь от страха и не разбирая дороги, силясь успеть, пока не стало слишком поздно, и не поняла, в какой момент передо мной появилась чья-то высокая фигура, что легко перехватила меня поперек живота, оторвала от земли и крутанула на месте, замедляя и останавливая мой порыв.
То, что это не Аяр, поняла мгновенно. Мужчина, в чьих крепких, но осторожных объятьях я оказалась, был чужим. Чужие запах, тело и движения, и накрывшее с головой ощущение опасности, исходящей от него.
– Привет, – промурлыкал он мне на ухо донельзя довольным голосом, не спеша разжимать рук и выпускать меня на свободу.
Я машинально дернулась, но добилась лишь того, что хватка стала ощутимо больнее. Что, впрочем, почти мгновенно изменилось, и теперь больно не было, но все равно как-то… зажато – меня прижимали к твердой груди, не позволяя отойти.
– Отпусти, – велела хриплым от бега и страха голосом, вновь пытаясь вырваться.
Но с таким же успехом можно было биться о каменную стену.
– Тише, мышка, не бойся, – велел мужчина с хищными чертами лица и длинными черными волосами, что развевались за его спиной вопреки отсутствию ветра, будто сами по себе были живыми, – ничего я тебе не сделаю.
– В последний раз, когда мне так сказали, я оказалась непонятно где с провалами в памяти, новой магией и желанием убивать, – почему-то призналась.
Незнакомец как-то странно взглянул на меня серебристыми глазами с плавающими в них золотыми зрачками, неодобрительно покачал головой.
– Нужно думать, кому доверяешь, – нравоучительно заметил он, по-прежнему удерживая меня. – Мне вот доверять можно.
С этим я была не согласна, а прозвучавший где-то вдали грохот и последовавшие за ним взрывы добавил недоверия.
– А ты вообще кто? – спросила не очень вежливо, но сейчас мне было наплевать на правила приличия.
Да и вообще на все. Там Аяра убивают! А я не могу к нему попасть!
Мужчина склонил голову к плечу, кривовато и как-то хищно улыбнулся, а потом щедро разрешил:
– Можешь звать меня Риэном.
Какая-то часть сознания облегченно выдохнула, потому что с самого начала предполагала, что это он. А другая еще больше сжалась от страха и приготовилась… да к бою она приготовилась. Потому что это было очевидно.
Непонятно другое: если он здесь, то с кем сражается Аяр?!
– Пожалуй, я вообще никак не буду тебя называть, – заявила, предпринимая еще одну попытку высвободиться.
А когда и она оказалась провальной, решила: хватит! Мне надоело безумие, творящееся в моей жизни. Я устала от постоянной опасности, нависшей над моей семьей и всем миром, ставшим мне домом. Устала от незнания и непонимания. Устала вообще от всего, единственное, чего мне хотелось до дрожи – мира и спокойствия. Чтобы у всех было все хорошо. Неужели мы этого не заслужили? Почему у нас не может быть все хорошо?
Я знаю почему. Потому что за счастье нужно бороться. Изо всех сил, не жалея себя. И уверенно идти к своей цели. Если ты действительно хочешь быть счастливым, нужно это доказать. И я собиралась этим заняться.
Магия, давно ставшая частью меня, та самая, что делилась на две противоположности, магия, которой можно было и убить, и оживить… Я не стала выбирать. И когда яркая вспышка залила пространство и на миг меня оглушила, я отчетливо разглядела ее черно-белые сияющие переливы.
Забавно, я сама теперь была похожа на свою магию. Внутри соседствовали полярные желания – помогать всем без разбора и уничтожить всех виновных в случившемся. Две крайности одной сущности, лучше и не скажешь. И волосы стали черно-белыми.
Как меня откинуло назад, не почувствовала, зато отчетливо ощутила, что с тела пропали чужие руки, да и сам Риэн улетел прочь, сбитый с ног чистейшей энергией, так долго ждавшей своего часа.
Аяра я нашла быстро. Не дожидаясь, пока угаснет сияние, рванула сквозь заросли кустов и деревьев, не замечая ничего вокруг, пока не выбежала на небольшую лесную полянку и не увидела своего эора, добивающего одного из лордов тьмы. Четверо других – смуглых, в длинных черных мантиях – уже лежали без движения на траве.
Вскрикнула я одновременно перепуганно и облегченно, и Аяр мощным заклинанием добил лорда – с хрустом дернулась от удара голова, затем мужик рухнул на землю, так больше и не пошевелившись. Возможно, я плохой человек, но мне его даже жаль не было. Враги пытались убить моего Аяра, а такое я не прощаю.
– Давно уже нужно было разобраться с ними, – ловя меня в крепкие объятия, теплые и надежные, проговорил мой мужчина, прижимая к себе. Уткнулся носом мне в макушку, будто пытаясь успокоиться, но вдруг со звенящим в голосе гневом вопросил: – Что у тебя с волосами?
Очень хороший вопрос, ответа на который у меня, увы, не было.
– Понятия не имею, – честно ответила тому, с кем хорошо просто быть.
Стоять, чувствовать его поддержку и заботу, нежность и любовь, теплом расползающиеся по моему телу.
Аяр с шумом выдохнул, зарылся носом мне в волосы и замер. Так мы и стояли, ни о чем не думая, пока он не сказал:
– Пора заканчивать с этим, любовь моя. Предоставь своим ведьмам доступ в дворцовую библиотеку. Пусть все перероют, но узнают, как маги открывали порталы в другой мир и изгоняли отсюда все это… – и добавил плохое слово, которым заразился от моей мамы, она хоть и не ругается, но иногда у нее… проскакивает.
Но это ерунда, потому что все остальные слова эора были куда важнее. Хотя бы потому, что я поняла: он собирается вновь изгнать монстров. Очистить наш мир, освободить, обезопасить. А еще была уверена: у него получится.
Уставший, но очень решительно настроенный Аяр договорил с Акаром по ментальной связи, притянул меня к себе и уволок в портал, шепнув:
– Я вас теперь ни на мгновение не оставлю.
– Вас? – удивилась, подняв голову и заглянув в его мрачное лицо.
– Что? – переспросил Аяр с искренним непониманием. – Ты о чем?
Он пошутил? Или оговорился? Скорее всего, имел в виду весь мир и всех его жителей. Но почему же меня так зацепило это обращение?
– Да так, – покачала головой, улыбнувшись, – показалось.
Аяр, крепче сжав мою ладонь, вывел из портала на какой-то пустырь, по периметру которого стояли воины. И мужчины в черных одеждах, и безликие ищейки, и возглавляющие отряды эоры… К одному из них Аяр и пошел, всем своим видом показывая мрачную готовность одержать победу. И не «любой ценой», а с минимальными потерями.
Знала бы я, как именно он планирует это провернуть…
– Мы можем согнать их вместе, но нужна приманка, – не тратя времени на ненужные приветствия, произнес мужчина, шагнувший нам навстречу.
– Снежинка, это Агварэс Мальхом, – коротко представил его Аяр, а затем про меня временно забыли, потому что всех интересовал один вопрос – что использовать в качестве приманки?
Мне это сразу не понравилось, особенно когда Агварэс повернул темноволосую голову ко мне и глянул абсолютно черными глазами с вертикальными серебристыми зрачками. Столь пугающих я еще не видела!
– Ее, – никак не отреагировав на мой испуг, холодно произнес мужчина, пронзая меня своим жутким взглядом. – Клянусь обеспечить безопасность и неприкосновенность. Ей ничего не угрожает.
Но если Мальхом ожидал, что клятва заставит Аяра согласиться, то я точно знала ответ, а потому не удивилась, когда Верховный убийственно спокойно отрезал:
– Нет.
В ответе не прозвучало и нотки угрозы. Просто отрицание. Но от него температура воздуха мгновенно понизилась на несколько градусов, подул ледяной ветер, мою ладонь сжали чуть крепче, а Агварэс был вынужден повернуть голову и взглянуть на своего повелителя.
– Вы сами видели, что она делала с этими существами. И прекрасно знаете, что теперь она в состоянии управлять ими. Было бы глупо не использовать этот козырь.
В чем-то я была с ним согласна, вот только не следовало называть поступки Аяра глупыми.
Не знаю, о чем они говорили дальше, – Аяр отпустил мою руку и отошел достаточно далеко, чтобы я их не слышала. Но, судя по выражениям лиц, беседа не нравилась обоим, и оба эора вернулись, не глядя друг на друга, крайне злые, даже не пытаясь это скрыть. Аяр снова взял меня за руку, Агварэс наградил тяжелым взглядом, но теперь скорее усталым и понимающим.
– Нужен другой план, – решил он, покосившись на меня.
– Именно, – холодно подтвердил Верховный эор, большим пальцем поглаживая мою ладонь.
– А что происходит? – Очень мне все это не нравилось.
Почему они ничего не объясняют? Почему остальные не принимают участия в их диалоге? Почему никто из них не додумался спросить меня? У меня не было ответа ни на один из этих вопросов, более того, каждый из них порождал еще с десяток. И все вопросы роились и шумели в голове, неумолимо ввергая меня в состояние настоящей паники.
– Тебе не о чем волноваться, – успокоил меня Аяр.
Хотя сам в это не верил – слишком напряженным был его взгляд, слишком серьезным выражение лица, слишком дергаными движения продолжающего гладить мою ладонь пальца. И слишком быстро померкла улыбка, которой меня пытались подбодрить.
– Да ладно! – воскликнула, не поверив ему. Наверное, грубее, чем следовало бы. В конце концов, Аяр не виноват в происходящем безумии. Если кто и виноват, так только я. Это ведь я полезла, куда не просили. И если понадобится, напомню ему об этом. А что-то мне подсказывало, что понадобится. – Аяр, пожалуйста, – попросила куда тише, опустив голову, не в силах выдержать его немигающий тяжелый взгляд, – перестань беспокоиться обо мне и подумай о миллионах существ, что погибли и будут погибать дальше, если мы не остановим это безумие.
Не было иного слова, подходящего для описания всего происходящего. Еще несколько лет назад я бы сказала, что это какой-то фильм-хоррор, но сейчас сама была частью этого ужаса. С вибрирующей в крови магией, сильной, способной убивать. А ведь я ее не просила, и отказалась бы, если бы дали право выбора. Да, я могу оживлять мертвых, лечить смертельные ранения, могу чувствовать опасность и магию в любых ее проявлениях, но… это слишком для меня.
И если к магии жизни и смерти внутри себя я привыкла и научилась управлять ими во благо, то эта последняя… Неизвестная, чужая магия сводила меня с ума. Она переполнила чашу моего, казалось бы, бесконечного терпения, и теперь меня откровенно трясло.
Возможно, кто-то назовет меня слабой. Даже спорить не буду – я действительно слабая, а еще очень пугливая, нерешительная, постоянно волнующаяся и, самое главное, совершающая ошибки. Мы все их совершаем, разве нет? Есть ли хоть один человек, ни разу не ошибавшийся? Думаю, нет, потому что это нормально. Потому что так и должно быть.
– Снеж, ты хоть понимаешь, о чем меня просишь? – тихо, чтобы услышала только я, прошептал Аяр, и вокруг нас вырос призванный им щит, не позволяющий подслушать разговор.
Подняв голову, глянула на будущего мужа. Он устало прикрыл глаза и размеренно дышал, стараясь справиться с эмоциями. Я не торопила, потому что мне нужно было то же самое: пара маэ, чтобы привести мысли в порядок, все осознать, подобрать нужные слова и найти в себе силы их произнести.
Аяр справился с этим быстрее.
– Ты хочешь, чтобы я променял на какой-то там мир тебя? – выделил он интонацией последнее слово и взглянул на меня со смесью возмущения, неверия, негодования… много чего было в его чуть мерцающих глазах.
– Я не хочу, чтобы ты променивал его, – поспешила исправить. – Я хочу, чтобы ты позволил мне помочь. Если я – единственная подходящая приманка, то готова стать ей. Понимаешь?
– Нет, Вика, не понимаю. – Он со злостью замотал головой, будто отгоняя от себя произнесенное мной. – Ты просишь меня оставаться в стороне, когда сама будешь жертвовать собой? Ты нужна мне и без этого мира, но ни один из миров не нужен мне без тебя.
Понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы переварить последние фразы. И отнюдь не слова о непонимании столь сильно зацепили меня.
Я слышала, что любовь проходит. Со временем утихает буря внутри, разлетаются многочисленные бабочки, в какой-то момент не пробуждаются от зимней спячки прекрасные цветы чувств в душе. Все успокаивается. Да, это именно то слово. Некоторые считают, что вместе со спокойствием приходит безразличие, другие уверены, что от этого спокойствия, наоборот, отношения становятся прочными, крепкими, как фундамент дома, и можно смело возводить стены крепости, что укроет двоих.
Четыре года – серьезный срок. Спустя четыре года многим надоедает штиль, а дальше корабль или идет ко дну, или находит волшебную пыль, чтобы подняться в небеса.
Четыре года – точка, что гарантированно перевернет ваш мир.
Многие считают такой точкой женитьбу или расставание – что-то важное, глобальное, масштабное… Что-то, что начинается со слов. Оно всегда начинается со слов. И неважно, какими будут слова, куда важнее скрытый в них смысл.
«Выходи за меня» – потому что я люблю тебя.
«Нам нужно расстаться» – потому что чувства перегорели.
Слова… Из них состоит наша жизнь, но далеко не все задумываются об их важности. Словами можно возродить, вдохновить, подарить крылья, а можно безжалостно их обломать, скинув несчастного в черную бездну. Словами оканчивают войны и начинают новые эпохи, оживляют и убивают, создают и разрушают.
Есть такие слова, от которых перехватывает дыхание, замирает сердце и мир вокруг натягивается, словно струна, а затем лопается, оглушая бесконечным звоном. И мы понимаем: вот оно.
Меня оглушило. Так легко и естественно, будто это происходило каждый раз. Оглушило его признанием, самым сильным из всех, что только можно вообразить. И я не представляла, что нужно говорить. Не было слов, как бы банально это ни звучало. Хотелось сказать многое, но все было не то, что нужно сказать.
И Аяр, будто почувствовав это, как он чувствовал меня практически всегда, ободряюще улыбнулся, пусть и вышло немного грустно.
– Не нужно слов, Снежинка. Хочу, чтобы ты не просто поняла – чтобы уяснила раз и навсегда: между тобой и всей вселенной я всегда выберу тебя. Плевать, как это звучит, если это – правда. – Он на миг прикрыл глаза, будто ему было сложно говорить, а потом продолжил своим завораживающим, негромким, но очень убедительным голосом: – Я не позволю тебе рисковать, маленькая. Мы придумаем что-то другое, найдем способ, но ты в этом участвовать не будешь.
С одной стороны, я его прекрасно понимала: стоило представить на месте наживки самого Аяра, у меня от страха и тревоги начинала кружиться голова. К тому же его голос не оставлял мне выбора, завораживая настолько, что я, кажется, была готова выполнять любой его приказ.
Но была еще и другая сторона – та, на которой стояли мое упрямство и необходимость спасти миллионы жизней. Я никогда не считала себя героем, даже спасителем не была, но когда появилась возможность все исправить, было бы жалко ее упустить.
Некоторые могут посчитать меня полной глупышкой и эгоисткой, потому что я не думаю о чувствах Аяра. Но помочь нуждающимся, особенно если я могу это сделать, я не назову ни эгоизмом, ни глупостью. Ведь если каждый будет думать, «почему я?», когда в мире есть множество других существ, и «пусть кто-нибудь другой помогает», что со всеми нами будет? Мы действительно превратимся в эгоистов, жестоких, не имеющих сострадания и безразличных ко всему, что происходит вокруг.
Наверное, именно поэтому я, взяв Аяра за обе ладони и чуть сжав их, заглянула в его глаза и… покачала головой. Медленно, едва заметно, не найдя в себе сил что-то произнести – горло будто сжало изнутри, мешая дышать.
Но он понял. Верховный эор всегда все прекрасно понимал и без слов. Я не удивилась, когда его лицо вдруг окаменело, став каким-то неживым, без проблеска эмоций. Застывшей сурово-решительной маской. Выглядело жутко, и, не знай я его столь хорошо, испугалась бы, но сейчас мне, кажется, стало еще хуже.
Мне было больно. Больно от мысли: он не поймет. И не позволит что-то сделать. И я сама ничего не смогу сделать против его воли, а избавиться от Аяра… Как? Даже если не брать в расчет, что опытный маг легко нейтрализует любую мою атаку, я не смогу применить по отношению к нему хоть что-то.
– Снежинка, – предостерегающе произнес мужчина.
Теперь уже он сжимал мои ладони, не сильно, но ощутимо.
– Я не знаю, какие слова нужно сказать…
– Просто замолчи, – перебил он с глухим рычанием, и я, как послушная девочка, тут же захлопнула рот.
Мы стояли, неотрывно глядя друг на друга, каждый пытаясь сказать о своем и отказываясь слушать и слышать партнера… Кажется, не такими должны быть отношения. Между нами не должно быть этой стены, что глушит звуки и не позволяет достучаться друг до друга.
– Снежинка, – выждав несколько тягучих мгновений тишины, на выдохе начал Аяр. Вновь замолчал, не отводя взора от глаз, будто пытаясь что-то в них найти, а когда не нашел, продолжил: – Иногда с тобой очень сложно. – Хотела сказать, что мне и самой непросто, но не успела, и эор продолжил: – Иногда я не знаю, как быть, и приходится выбирать между твоей безопасностью и твоим отношением ко мне. Это очень сложный выбор, потому что чаще всего мое сердце борется с… моим же сердцем. Я знаю, что ты будешь злиться, но так ты, по крайней мере, останешься жива. Виктория, если ты сейчас же не оставишь попытки спасти остальных ценой собственной жизни, я запру тебя в замке родовой магией, и даже твой любимый Пакля не сможет спасти тебя повторно.
Понадобилось несколько тяжелых ударов собственного сердца в груди, чтобы до меня дошел смысл слов. Такое ощущение, словно меня окатили ведром ледяной воды. Снова. Он снова собирается это сделать, а уж сомневаться в серьезности угроз Аяра мне не стоит, он слов на ветер не бросает. Тем более в таком состоянии…
Какая-то часть меня понимала, что ему элементарно страшно: за меня, за себя, за всех жителей его мира. Страх перемешался с незнанием и непониманием, и теперь мой Аяр судорожно искал выход из сложившейся ситуации. Искал, но не находил, что и заставляло его поступать подобным образом. Да, какая-то часть меня действительно это понимала, а другая была возмущена – до нервной дрожи в теле, до стиснутых кулаков – и желала поступить по-своему, как я считаю нужным, если это гарантированно поможет.
Но я заставила себя успокоиться. Не потому, что боялась Аяра и его угроз, а потому, что не хотела разрушать то, что было между нами. Если он хочет все сделать сам – пожалуйста, мешать не стану, но и не отступлю, надеясь, что окажусь в нужный момент рядом, чтобы взять его за руку и сказать: «Ерунда, мы справимся».
– Хорошо, – слабо кивнула, признавая свое поражение и его победу, – мы сделаем, как ты хочешь.
Его окаменевшее лицо мгновенно преобразилось, смягчилось и посветлело. Родные глаза без помощи всяких слов выражали благодарность, которую он чувствовал. От этого и мне стало легче, хоть я все равно и не принимала до конца его позицию.
– Спасибо, – искренне сказал мужчина, притянул меня к себе и поцеловал.
Так нежно, что я на миг забыла обо всех проблемах и разногласиях. Да вообще обо всем. Мне было так хорошо, и хотелось запечатлеть этот момент на века, чтобы всегда так было…
Но всему рано или поздно приходит конец. Наше краткое спокойствие прервал лопнувший щит и прозвучавший следом рапорт:
– Мы его поймали. Сопротивлялся, пришлось обезвредить.
И на землю, почти нам под ноги, сбросили бессознательное, по рукам и ногам скованное магией тело мужчины, встреченного в лесу.
– Кто это? – заледеневшим, утратившим и намек на тепло и доброжелательность голосом осведомился Аяр у пришедшего отряда ищеек.
Но ответили не они.
– Риэн, – выдохнула едва слышно, но меня услышали и Аяр, и ищейки, и Агварэс.
И все с равным интересом посмотрели на меня, только во взгляде Верховного эора проступала едва сдерживаемая злость.
Под их пристальным вниманием пришлось сглотнуть, помотать головой, прогоняя ненужные мысли и эмоции, и рассказать все, что удалось узнать от Айримис. Вещала я недолго, но за это время слушатели успели выстроиться в небольшой полукруг, продолжая внимать, не перебивая и не реагируя, если я вдруг сбивалась и начинала судорожно вспоминать дословно, что она сказала.
Я уже закрыла рот, а молчание над нами висело еще несколько маэ. Нарушил его традиционно Аяр, спокойным, но безапелляционным:
– Снежинка, ты домой.
– Это еще почему? – возмутилась от несправедливости, с удивлением наблюдая, как Верховный эор торопливо формирует портал.
– Потому что я так сказал, – проговорил он тем же тоном – вроде бы спокойным, немного безразличным, но с хорошо скрываемой злостью. Открыв портал, повернулся ко мне и тихо добавил: – И потому что тебе определенно не стоит это видеть.
Он бросил полный презрительной ненависти взгляд на бессознательного Риэна, так и валяющегося под ногами, и, собственно, не осталось сомнений в том, что именно лучше не видеть. Допрос, и довольно жестокий.
– Хорошо, – кивнула, соглашаясь, но в портал меня все же пришлось уводить Аяру, я была не в состоянии идти сама.

Стоило айрине Верховного скрыться в портале, как эор тут же изменился, стерев с лица следы напускного добродушия, становясь суровым, собранным и беспощадным правителем. Окинув свое воинство нечитаемым взглядом, зашвырнул пленника во вновь открывшийся портал и ушел следом, не оставив никаких распоряжений.
Агварэс знал, что на этом, без сомнений, кровавом и жестком допросе будет присутствовать еще одно существо, которому Аяр доверяет почти так же, как себе. Но если раньше эора раздражало присутствие этого демона у власти, то теперь ему было все равно, хотя Акара он терпеть не мог. И на то были весьма оправданные, как считал Агварэс, причины.
К одной из них, самой важной, он и открыл портал, чтобы выйти далеко от Эрийна, в глубине заколдованного леса, что он взрастил собственными силами и магией. Бесконечный, казалось бы, лес, настолько пропитанный иллюзиями, что однажды он позволил ей  бродить там целый день, который она  потом посчитала за целую неделю. Лес стал безупречной защитой как от внешнего воздействия, так и от глупостей его айрины.
Их дом был довольно большим – насколько, по его подсчетам, могло ей  понадобиться. В нем было все, чтобы удержать девушку, чтобы о побеге и мысли не возникло.
Но Агварэс все равно просчитался. Эор так и не понял, где, когда и как, но его ошибка явно была, потому что она  даже не смотрела на бесценные подарки, что он ей преподносил, ничего из них не касалась, как и самого эора, и это невероятно его злило.
Он старался, боролся, добивался, а когда понял, что проиграл, применил запрещенную тактику… Впрочем, не об этом сейчас.
По темным каменным плитам мужчина прошел мимо умертвия садовника, сорвал с куста изящную черную розу и легко взлетел на широкие ступени крыльца своего четырехэтажного дома. Вошел в первую, самую крепкую, дверь, миновал непривычно пустынную застекленную террасу с множеством удобных кресел, которые притащил сразу, как достроил дом, – знал, что его айрина любит читать, и угадал, место ей  действительно очень понравилось. Настолько, что потом пришлось сложить камин, когда она  начала проводить здесь зимние вечера под пушистыми пледами. Агварэс, что самого его невероятно удивляло, научился готовить горячие вкусные напитки, которые она  с благодарностью, но все еще с опаской принимала из его рук.
На террасе Мальхом задержался всего на мгновение, пустив по пространству, тянущемуся вокруг дома, поисковый импульс, чтобы убедиться, что айрины, единственного живого существа на весь лес, здесь нет. И решительно пошел дальше – в деревянную дверь, по просторному темному холлу мимо умертвий прислуги, вверх по лестнице сначала на второй этаж, затем на третий, потом налево, через гостиную с большим угловым диваном, который ему так нравился, мимо двух дверей, чтобы остановиться у третьей, из светло-серого дерева.
Машинально, не отдавая себе отчета, поднял руку и кончиками пальцев провел по глубоким царапинам на створке. Мог бы давно от них избавиться, но не делал этого, оставив наглядное напоминание, что бывает, когда эор впадает в состояние неконтролируемой ярости. Напоминание и себе, и ей.
А затем, чуть отстранившись, негромко постучал. Он всегда стучал, не заходил без разрешения, сохраняя хоть какую-то иллюзию ее  свободы.
Шелест бумаги, тихий шорох упавшей на пол ткани, негромкие осторожные шаги. Еще до того как открылась дверь, эор точно знал, что она снова ходит босиком, в который раз проигнорировав просьбу надевать носки. Поэтому, когда на пороге появилась прекрасная темноволосая айрина с большими синими глазами, Агварэс не стал тратить время на слова, шагнул вперед, подхватил удивившуюся такой неожиданности девушку на руки и занес обратно, на диванчик. Достал из комода пару пушистых гольф и вернулся к айрине, устроившись у ее ног.
– Как ты? – он, как всегда, первым нарушил молчание.
– Все хорошо, – тихо отозвалась девушка, безропотно позволяя надеть ей гольфы.
Сначала на правую ногу, по которой мужчина заботливо скользнул кончиками пальцев, затем на левую.
– Чем занимаешься? – следующий вопрос из приевшихся.
Он не задумывался, когда задавал их, – это был единственный способ разговорить ее, и он не собирался от него отказываться.
– Читаю, – произнесла она привычно, бросив взгляд на оставшуюся в кресле книгу с закладкой между страниц.
Она читала почти все время, позволяя Агварэсу радовать их обоих постоянно пополняемой библиотекой.
– Сходим вечером в город? – не столько предложил, сколько решил он.
Раньше в синих глазах обязательно загорелся бы огонек надежды, сейчас же они так и остались безразлично-спокойными.
– Конечно, – легко согласилась айрина, понимая, что от ее слов ничего не изменится. – Что хочешь на ужин? – Ее развлечение в доме, где кроме неразговорчивых равнодушных умертвий не было никого.
– Поужинаем в городе? – Еще одно предложение заботливым голосом.
Агварэс действительно старался, жаль, поздно начал. Теперь, когда она знала, что происходит с мужчиной при слове «нет», она соглашалась с ним во всем. Без исключений. Эор так и не понял, было ли то из страха, или же внутри нее просто все перегорело, оставив безразличную ко всему оболочку. Но, как бы то ни было, все заверения на тему «я тебя не трону» она пропускала мимо ушей.
– Конечно, – повторила девушка, спокойно сидя на низком диванчике и не реагируя на близкое присутствие эора.
И тогда он, коснувшись холодных губ поцелуем, поднялся и вышел, не в силах терпеть то, что случилось с его айриной по его же вине. Он хотел помочь ей, хотел убрать из нее безразличие, но не мог – она сама уже не желала этого. А помочь тому, кто сам себе помочь не хочет, как известно, нельзя.
Агварэс ушел, так и не увидев грустного блеска в синих глазах.

Дома я отсидела примерно десять маэ, их хватило, чтобы сходить на кухню, согреть чайник и разлить по двум большим кружкам успокаивающий чай. А уже потом, закусив нижнюю губу, я сделала то, что Давина велела делать в любой ситуации, когда понадобится помощь, – кинула ей магический призыв.
Клянусь, она это предвидела, потому что портал засиял мгновенно, и из него величественно и гордо вышли держащиеся за руки ведьмы: Верховная и совсем еще малышка, но уже очень важная.
– Привет, – поздоровалась со мной маленькая очаровашка.
– Здравствуй, Амарис, – отозвалась я с уважением, потому что эту серьезную ведьмочку нельзя было не уважать.
Будто прочитав мои мысли, она окинула меня внимательным взглядом, вновь посмотрела в глаза и серьезно проговорила:
– Я рада, что с вами все хорошо.
Показалось странным, что Давина вдруг нахмурилась, сведя темные брови у переносицы.
– Я тоже рада, – кивнула ее дочери.
А она, стрельнув взглядом куда-то в область моего живота, вдруг тонко улыбнулась и заявила:
– Ну, я пошла.
– Куда это? – переключила на нее внимание Давина, вскидывая изящные брови.
– К Егорке, – невозмутимо отозвалась мелкая и двинулась к выходу.
– Его тут нет, – бросила ей в спину моя подруга, снова хмурясь.
А Амарис, остановившись в дверном проеме, обернулась, хитро улыбаясь, и снисходительно бросила:
– Пока нет.
– Вот же, – когда за маленькой врединой закрылась дверь, рыкнула Верховная. Помолчала, подбирая слова, и договорила: – Папина дочка!
Явно находясь не в самом радостном настроении, ведьма плюхнулась на стул и потянула к себе чашку с чаем, причем так резко, что горячий напиток едва не расплескался по столу.
Немного постояв, я села напротив, терпеливо ожидая, пока она сделает несколько небольших глотков, позволяя ей выровнять дыхание и заговорить первой, уже спокойно:
– Я молодец.
Звучало без надменности и гордости, просто факт, перед которым меня поставили.
– Даже не сомневалась, – кивнула, полностью соглашаясь.
– Молодец, – повторила Давина очень серьезно. – А знаешь почему?
Причин было немало, на перечисление всех уйдет слишком много времени, поэтому, подвинув к себе чай, разрешила ей:
– Скажи.
Давина сделала осторожный глоточек, нервно побарабанила ногтями по столешнице и послушно призналась:
– Потому что я знала, что это пригодится! – И она, подцепив цепочку на шее, показала мне свой камушек.
Я знала, что амулеты парные, когда-то давно Давина сделала их сама – по дневникам Первой верховной ведьмы, кстати. Артефакт был сильным и сложным и был ценен тем, что позволял двоим общаться на огромном расстоянии. Время и практика показали, как это иногда бывает вредно, потому что работал артефакт от прикосновения. И Давина решила, что с этим надо что-то сделать. И ведь сделала! Теперь для активации магического камушка вместо касания было достаточно пары простых слов, что и позволяло ведьме безнаказанно подслушивать собственного мужа.
Он, правда, об этом не знал. Думаю, и не узнает.
Очень довольная собой ведьма сняла с шеи подвеску и позволила ей медленно перелететь к центру стола и зависнуть в воздухе, будто плавая в воде. А сама она, удовлетворенно кивнув, поднялась и пошла к шкафчикам, чем-то там загремев.
Я не прислушивалась к тому, чем занялась Давина. В этот момент меня куда больше привлекали звуки, доносившиеся из висевшего над столом камушка. Что-то, похожее на многочисленные глухие удары, заставляющие против воли сжиматься органы внутри, а в горле образовываться кому. Неожиданно раздался смех – резкий, грубый, хриплый, от звука которого вздрогнула не только я, но и сам артефакт.
– А ты что думала, – нисколько не испугалась Дав, возвращаясь на свое место и ставя на стол тарелочки с печеньем и шоколадом, – они ему там байки рассказывать будут, шутить да чаем поить, предлагая по-хорошему все рассказать?
Конечно, ни на что из этого я не рассчитывала, а если честно, вообще об этом не думала. Оттого слегка удивилась и ужаснулась, услышав звуки ударов. Пленника там избивают, а мы сидим тут чаевничаем…
Ехидно и вместе с тем снисходительно улыбнувшись, ведьма отправила в рот очередной кусочек черного шоколада, задорно им захрустела, запила горячим чаем.
– Если начнешь истерить, – она предупреждающе ткнула пальцем в мою сторону, – наложу на тебя успокаивающие чары, а после них голова раскалывается. Так что держи себя в руках.
Я и без нее была прекрасно осведомлена об этом, доводилось уже сталкиваться. Причем, если сравнивать с адептами, что учатся на лекарей, Давина действовала очень аккуратно и практически безболезненно. После целительских чар меня тошнило трое суток, еще неделю держались усталость и безразличие ко всему, а наш ректор, многоуважаемый демон Акар, несколько дней ходил злой и заставлял адептов-лекарей всех четырнадцати курсов пересдавать зачеты по профильным дисциплинам. А все потому, что случайной жертвой эксперимента стала не одна я, а человек двадцать.
– Да я спокойна, – нервно заверила ведьму, не находя в себе сил прекратить прислушиваться к звукам из кулона, которые, к слову, стихли. Еще немного посидев в молчании, все же не вытерпела: – Что происходит?
Дав, хрустя печеньем, невозмутимо пожала плечами.
– Скорее всего, ментальная магия, – бесстрастно проговорила, делая глоток чая. – Я бы тоже использовала.
Я ее спокойствия не разделяла. Почему она не выглядит разочарованной? Мы же теперь ничего не узнаем! Наверное, мой взгляд был довольно выразительным, потому что ведьма, закатив глаза, возмущенно спросила:
– Вот скажи, Снеж, я умная?
Призадумалась я только для вида. Давина никогда не страдала от повышенной самооценки – во всяком случае, не больше, чем было свойственно ведьмам. Поэтому я точно могла сказать, что без обоснованной причины она подобное спрашивать не станет. И конечно, Дав умная, иначе вряд ли смогла бы стать Верховной ведьмой, женой второго правителя Эрийна, матерью такой замечательной малышки и самой уважаемой ведьмой перевала Демона… Не будь она умной, мы бы сейчас ничего не слышали, в конце концов.
Хотя мы и так не слышали.
– Да, Давина, – вздохнула я, – ты умная.
Она кивнула, признавая свои заслуги, и, наставив на меня указательный палец, велела:
– Не забывай об этом, дорогая, и не сомневайся во мне, договорились?
– Без проблем. – Примирительно вскинула руки. – Ну и что мы делаем?
– Ждем, – ответила девушка, пожав плечами и отправив в рот дольку любимого черного шоколада.
– Ждем? – переспросила, с сомнением покосившись на артефакт.
Но он остался безразличен к моему недоумению. Как, собственно, и его хозяйка, снисходительно мне улыбнувшаяся.
Ждали недолго, хотя мне показалось, что прошла целая вечность. Все это время Давина безмятежно поедала шоколад, будто ничего не произошло, а когда ей надоела моя нервозность, вздохнула и проговорила:
– Снеж, ну серьезно, чего ты так переживаешь? Акар с Аяром вдвоем, а когда они вместе, никто не может их победить. Сама прекрасно знаешь.
Это правда, Аяр и Акар действительно были самыми могущественными и разумными магами во всем мире. Сильнейшие правители, эор и демон, и сами по себе впечатляли силой, а уж вместе…
Удовлетворенно кивнув в ответ на мой задумчивый взгляд, Давина продолжила:
– Врага номер два они поймали, обезвредили, теперь выведывают информацию. Причем таким образом, что у него нет и шанса что-либо скрыть или переврать.
Это тоже был хороший довод, главное, правильно сформулированный. Мне всегда нравилось, как разумная Давина умеет успокаивать, не произнеся ни слова утешения. Она включала логику и действовала по принципу «Если ты можешь все изменить, то незачем переживать, а если не можешь – какой смысл тогда переживать?». Поэтому она никогда и не заморачивалась. Можешь – действуй, а не ной, не можешь – сядь и не мешай действовать другим.
– А кто у нас враг номер один? – немного успокоившись, спросила у нее.
Выразительно скривившись, ведьмочка громко фыркнула и с неприязнью ответила:
– Айримис. Пусть только покажется, лично ее придушу… А, нет, не выйдет, – она заметно расстроилась, опустив уголки губ, – твой эор доберется до нее раньше.
Я невольно поежилась. И уже собиралась сказать, что лучше не надо, как девушка дернулась, выразительно махнула на меня рукой, призывая к молчанию, припала к столу, отставив в сторону кружку, и внимательно посмотрела на свой артефакт, с которым внешне не случилось никаких изменений.
– Они услышали, – проговорила она что-то мало мне понятное, но очень волнующее, – я могу показать. Снеж, за руку возьми.
Мне не нужно было повторять дважды, тем более что Давина сама протянула мне обе ладони. Я положила руки сверху, осторожно обхватила запястья и почувствовала, как ее пальцы, в свою очередь, сжали мои.
А затем – вспышка, прорезавшая сознание, и круговорот из мелькающих картинок и обрывков фраз, стремительно утаскивающий нас куда-то на глубину.

Первое, что я почувствовала – холодный ветер в лицо. Резкий порыв, чуть не сбивший меня, не ожидавшую подобного, с ног, взметнувший распущенные волосы и заставивший чужую руку сжать мою ладонь крепче.
Давина, присутствие которой ощутила следом за ветром, поймав мой взгляд, сначала бегло, но внимательно оглядела меня с ног до головы, и лишь потом осмотрелась, продолжая сжимать мою руку.
Мы были… в храме. Наверное. Во всяком случае, строение из массивных, украшенных рисунками колонн, наверху соединяющихся в многоярусную крышу, было на него похоже. Под ногами расстилались монолитные плиты с темными символами, столь мелкими и многочисленными, что знаки сливались в единый узор.
Собственно, больше в храме ничего примечательного не было. Ну, кроме завывающего злого, будто бы чему-то противящегося ветра и кучки людей в нескольких шагах от нас, облаченных в струящиеся по полу бело-серые плащи. Личности с множеством мелких косичек в длинных волосах и бородах, столпившиеся над чем-то, скрытым от наших глаз, не оставляли сомнений в своем статусе.
– Совет светлых старейшин, – завороженно прошептала Давина, не боясь быть услышанной.
– Интересно, какой по счету? – находясь в таком же потрясении, глухо отозвалась я.
– Третий, – безошибочно определила она, подняла руку и указала мне на одного из них. – Посмотри на кольца в волосах.
Действительно, перетягивающий самую толстую, центральную косу ремешок был украшен тремя массивными серебряными колечками. Значит, в этом мире уже когда-то существовали два других совета старейшин тех самых светлых, что спустя много лет будут не просто порабощены темными, а уничтожены, стерты с лица планеты.
Грустный факт, но, если верить истории и рассказам Аяра, светлые были ужасными существами, лишенными человеческих чувств, а зачастую и разума, но наделенные могущественной магией. Проще говоря, почти каждый из них был бомбой замедленного действия, готовой рвануть в любой момент, стоит только светлому задаться вопросом «А почему бы и не да?».
Видя, как они, негромко встревоженно переговариваясь, столпились над чем-то, я не могла подумать ни о чем хорошем. И убедилась в своих предположениях, когда от одной из колонн вдруг отделилась невысокая тень. Она – точнее он, – пробежав разделяющее со старейшинами расстояние, бесцеремонно растолкал ближайших из них и вторгся в круг.
– Риэн! – чей-то грозный бас прогремел на весь храм.
– С ума сойти, – прошептала Дав следом, я и сама подумала о том же.
Тем временем маленький будущий грозный маг, никого не слушая, потрясенно уставился на что-то внизу перед собой.
– Пошли, – велела, что удивительно, я, а не любопытная Давина, но вперед меня потащила именно она.
Осторожно ступая и боязливо оглядываясь, хоть нас никто не замечал, мы подобрались ближе, заглянули через опущенные плечи маленького Риэна и…
– Да ладно, – прошептала Дав с недоверием. – Ребенок?
– Как она здесь оказалась? – будто услышав слова ведьмы, возмутился один из мужчин.
– Боги послали нам дар, – тут же решил кто-то.
– Или проклятье, – сплюнул на пол другой, не самый радостно настроенный.
В образовавшемся тяжелом молчании его слова прозвучали пугающе.
А малышка в небольшой плетеной корзине вдруг зашевелилась, завозилась под одеялом, а затем громко и визгливо заревела.
У меня внутри все дрогнуло от этого плача, Дав крепче сжала мою ладонь, но мужчины в плащах даже не дернулись. Так и стояли, с неодобрением и испугом глядя на ребенка. Маленького, беззащитного и, кажется, никому не…
– Она точно не проклятье, – решил Риэн.
Такой юный, лет десяти, и такой храбрый и серьезный, именно он, а не эти умудренные жизнью старцы, подошел к корзинке. Игнорируя всеобщее неодобрение, присел на корточки и дрожащими пальцами откинул покрывало, чтобы взглянуть на скрытую от наших взглядов малышку.
Увы, нам не дали посмотреть на нее. Вспышка света, новый круговорот, затянувший нас внутрь, снова перемешанные голоса и четкие картинки перед глазами, среди которых мелькали и те, где Риэн взрослел, становясь подростком, потом молодым парнем.
Вместе с ним, буквально бок о бок, росла и малышка Ая.
Они были красивыми, веселыми, несмотря на суровый образ жизни среди светлых старейшин, и, самое главное, добрыми.
За какие-то краткие мгновения мы стали свидетелями целой истории, начавшейся с жалости, переросшей в дружбу, что была крепче стали, а затем расцветшей прекрасной любовью. Я ощущала себя так, словно в эти мгновения любила сама, остро, сильно… Чувство, что выжигало изнутри все остальные, не затрагивая ее – молодую, прекрасную, до дрожи любимую, медленно наращивающую силу ведьму.
Он любил ее, поэтому не обращал внимания на ее магию. Вернее, он тоже рос, становился сильнее, и для них обоих это было шутливым соревнованием. С каждым разом она выигрывала все чаще, в ответ на проигрыши беззлобно смеялась, да и Риэн не думал обижаться, лишь сильнее старался.
И все было хорошо.
Пока одной темной безветренной ночью его не вызвали на совет старейшин. Он знал, что случилось что-то серьезное – они оба это знали, и их общая тревога на какой-то миг захлестнула с головой и меня.
Старейшин игнорировать нельзя, у него не было выбора, пришлось идти. А уж там кучка старичков как следует промыли Риэну мозги. Говорили, что она опасна. Показывали ее разработки, заклинания, один из дневников – самый первый, исписанный едва ли наполовину. Твердили, что она слишком сильна для этого мира, и наступит день, когда случится непоправимое.
И оно действительно случилось. Всего через несколько месяцев после того, как молодой еще Риэн отмахнулся от чужого мнения, даже не попытавшись вслушаться в доводы, которыми его столь старательно пытались убедить.
Она задерживалась на их вечернюю встречу. Всегда пунктуальная Ая не могла опаздывать просто так, поэтому Риэн не сомневался, что что-то успело случиться. И он, чувствуя пока еще легкий тревожный звон внутри, пошел на ее поиски. И нашел. Несколькими улицами ниже, у самой реки.
Одинокая стройная фигурка стояла на берегу и смотрела на что-то под ногами. Риэну сразу не понравился ее взгляд – безразличный, холодный, чужой. Это не было похоже на взгляд его Аи.
Подойдя ближе на несколько шагов, он увидел зажатый в узкой ладони черно-серый кристалл, который молодая ведьма всегда носила на шее. Без него Риэн не видел ее ни разу.
А потом его взгляд скользнул ниже, в траву у самой воды.
В тот момент он понял, что никогда не сможет избавиться от этого воспоминания. И оказался прав, пронеся его через тысячелетия…
Это была девушка. Лиана. Они оба хорошо ее знали.
Облаченная в просторное бежевое платье, она лежала, раскинув руки в стороны. Ее светлые волосы рассыпались вокруг головы, перепутавшись с темной травой. И распахнутые в ужасе глаза, некогда голубые, были абсолютно черными, будто… будто из нее вытянули всю душу…
Сложно сказать, от моих ли слез защипало мне глаза, или же они принадлежали потрясенному до глубины души Риэну.
Айри же, не обращая внимания на мертвую девушку, медленно повернулась, холодно взглянула на мужчину и четким звонким голосом заявила:
– Ты мой. Я никому не позволю забрать тебя.
Четыре дня. Ровно столько он скрывался от нее, беспрерывно размышляя. Он думал о словах старейшин, о том, что видел и слышал сам. Думал, думал… и в конце концов созрел для того, чтобы прийти на совет.
– Это не она, – решительно проговорил он неожиданно сломавшимся голосом – чужим, грубым, твердым.
Он будто возмужал, вырос за эти несколько дней, как за добрый десяток лет, потеряв где-то там, на берегу, жизнерадостного мальчишку и превратившись в серьезного взрослого мужчину.
Это стало началом конца. Любовь превратилась в ненависть, а ненависть – в желание остановить.
Той же ночью он уехал, не оставив ни одной подсказки, где его искать. Уехал далеко-далеко, чтобы она не смогла его найти, и уже там старательно шел к тому, для чего его готовили с детства. Он готовился вступить в ряды старейшин, желая стать великим воином.
Так прошел год, другой, пятый, седьмой. Он не забывал о ней, а она всегда помнила о нем.
Но лишь одна встреча и взгляд глаза в глаза, и в бескрайней пустыне ненависти вдруг проклюнулся росток давно забытого чувства. Любовь, что вспыхнула вновь, неожиданно и неотвратимо. Любовь, что возродилась лишь в ней…
Он видел ее в зеленых глазах Аи, которые по непонятным причинам продолжал отчетливо помнить. Видел, как холодное безразличие взрывается и рассыпается тысячей осколков, оставляя после себя что-то теплое, светлое, искристое.
Он все видел. И ему не было до этого никакого дела.
Совет продолжал подкладывать ему новые разработки ведьмы, списки преступлений, что она совершила, свои опасения на ее счет. И за семь лет старейшины сумели добиться желаемого: Риэн искренне считал ненавистную ведьму большой опасностью.
И он знал, как ему спасти их всех. Знал, что ему нужно делать.
Так началось большое предательство.
Он сделал вид, что тоже вспомнил старые чувства, притворился, что вновь полюбил, а Ая была так поглощена и ослеплена им, что не заметила подвоха.
Прошел месяц, и она снова сделала это – снова убила, подтвердив худшие опасения Риэна.
– Я люблю тебя, – шептала она, стоя перед ним на коленях, не пытаясь стереть дорожки горячих слез со щек, – люблю тебя, Риэн, столь сильно, что не могу дышать! Это чувство душит меня, ты душишь меня! – Она не кричала, лишь хрипло шептала, торопливо, путаясь в словах и мыслях, – хотелось сказать многое, но выходил какой-то невнятный бред. – Я люблю тебя! – вновь с мольбой воскликнула ведьма.
А Риэн с высоты своего роста смотрел в ее блестящие от слез глаза, но видел другие, пустые и черные. Застывший взгляд убитой девушки.
– Любишь? – переспросил он так тихо, что она с трудом расслышала.
Но, все же услышав, невероятным образом приободрилась, подалась ближе, прижалась сильнее и отчаянно закивала:
– Люблю, больше жизни, больше всего на свете!
Это было то, к чему он так долго шел. Чувство, что заволокло ее разум, отключая инстинкты. И признание, заставившее и ее саму в это поверить. Причина, по которой ведьма теперь сделает все, что он захочет.
– Завтра ночью в храме в горах, – бросил он, как кость, и, легко освободившись от ее хватки, развернулся и ушел, оставив сидящую на земле девушку глотать слезы.
Он не знал, да и плевать ему было на то, были ли это слезы радости или горя.
Весь следующий день он готовился, зная, что нужно делать. Он собирался убить ту, что не видела в мире ничего, кроме его самого. Знал, как именно это сделает – ядом белого зимнецвета. Растения с прекрасными крупными цветками, похожими на пионы, яд которого убивает за считаные мгновения, оставляя после себя безошибочный след – почерневшие глаза.
– Остановись, сын мой, – положив руку на его плечо, проговорил старейшина Октавиан.
Риэн подумал, что он будет отговаривать его от преступления. Внутри болезненно кольнуло что-то такое, не поддающееся опознанию.
Но Октавиан сказал иное:
– Мы должны сделать это не так, – и поведал об одном весьма опасном способе открыть портал в другой мир.
Отметил, что это будет справедливая плата за все совершенное ей. Заверил в необходимости поступить именно так, обезопасив мир от любой возможности возрождения великой безумной ведьмы.
Риэн не мог не согласиться.
Следующей ночью он появился в горном храме.
– Забавно, – улыбнулся криво, заметив уже ожидающую его ведьму, – именно здесь я увидел тебя впервые.
Улыбка его, как и воспоминания, была горькой и грустной. «Надо было еще тогда послушаться старейшин, – неожиданно подумал Риэн, – они с самого начала твердили, что она станет нашим проклятием».
– Я слышала эту историю, – немного нервно рассмеялась ведьма, продолжая стоять на месте в надежде, что ее любимый сам подойдет и обнимет ее.
Но он не подошел. Остановился в нескольких шагах, глядя с мрачной решимостью и – совсем чуть-чуть – с грустью.
Он точно знал, что она чувствует… конец. Решительность, мрачность и суровость, сгущающуюся атмосферу, пробуждение чего-то сильного, сильнее ее самой.
– Убьешь? – спросила негромко, когда молчание затянулось.
– Нет. – Риэн покачал головой.
Знал, что уже следует начинать, пока ведьма не разозлилась и не натворила чего-то страшного, за что он потом будет себя винить всю жизнь. Знал, но все равно продолжал неподвижно стоять.
– Что же тогда?
Ая была печальной, но явно не собиралась ничего делать. Это знала она, но в это не верил он. И вместо ответа начал читать длинное сложное заклинание, крепко засевшее в его сознании.
На небе сгустились черные тучи, поднявшийся холодный ветер трепал волосы и платье девушки, заставляя Риэна выкрикивать каждое слово. Теперь оба видели лишь очертания друг друга. Из-за колонн выступили неожиданно появившиеся старейшины, они молчали, но полностью контролировали процесс.
А она стояла, смотрела в глаза мужчины и тихо плакала, даже не пытаясь спасти себя. Стояла и ждала…
Яркая вспышка прорезала ночь и разверзлась между ними стремительно разрастающейся сияющей гудящей воронкой. Ветер усилился, на камни вместе с ее слезами стекали крупные капли дождя, но никому не было дела до капризов погоды.
А затем, наконец, случилось то, ради чего все здесь собрались: призванный Риэном портал поглотил рыдающую Айримис, навсегда, как им тогда казалось, унося из этого мира опасную ведьму.
Это случилось быстро. В одно мгновение исчезла ведьма, развеялась ее история и все связанное с ней…
– Она оставила здесь дневники, – будто услышав мои мысли, прокричал один из светлых сквозь шум еще открытого портала, – есть шанс, что она попытается вернуться.
– Что сделать? – с готовностью спросил Риэн.
Он был искренен в своем порыве, действительно хотел помочь, не слыша, что старейшины уже начали еще одно заклинание.
– Прости, мальчик мой! – не отходя от колонны, крикнул Октавиан. – Прости, Риэн, но мы должны быть уверены в том, что она больше не проберется к нам!
Это было подло. Грязно, низко, нечестно. Хотя весьма в духе светлых.
Сначала они обездвижили Риэна, не позволяя ему ни что-либо сказать, ни пошевелиться, ни закрыть портал.
Затем прочли длинное заклинание своими заунывными голосами, слившимися в неясный звук, глушимый ветром.
А потом они предали одного из них. Самое ужасное, что Риэн тоже это понимал. Если бы не его мысли, я бы и не узнала, что именно они сделали. А так перед глазами вспыхивали формулы и обрывки знакомых мужчине фраз. И догадка, что они поймали момент, заточив в нем его, Риэна. Один момент, краткое мгновение, что будет длиться вечно, до тех пор, пока кто-то не разрушит заклинание.
Он не видел, как они пропали, оставив его одного, а уже в следующее мгновение – нарастающее гудение, яркий свет со всех сторон и… и его отбросило назад, словно от сильнейшего удара.
Он не понял, сколько времени прошло. Чувствовал лишь, что почти сутки пролежал на холодной земле, не имея сил пошевелиться. Пока чужой голос не ворвался в его мысли и…

Воздух неожиданно закончился, а вспышка накрыла уже нас с Давиной, выкидывая вверх, как воздушный пузырь со дна озера, и резко расшвыривая в разные стороны. Чувство полета перемешалось со жгучим непониманием, и я не сразу осознала, что вместо сильного удара спиной и головой ощутила до дрожи знакомые родные руки, бережно меня поймавшие.
– Держу, – заверил Аяр, прижимая к себе. – Цела?
Горло сжало болезненным спазмом, и я слабо закивала в ответ, пытаясь проглотить ком. На другой стороне кухни Давина, повиснув на держащем ее Акаре, судя по растерянному выражению лица, пыталась сделать то же самое.
Понадобилось несколько мучительно долгих мгновений, чтобы отогнать прочь увиденные картинки, выровнять дыхание и немного успокоиться.
Аяр не торопил, терпеливо дожидаясь, пока я возьму себя в руки. Акар утащил жену к столу, сгрузил на стул и теперь, сидя перед ней на корточках, что-то негромко выговаривал, а она в ответ неуверенно кивала, растерянно обводя комнату глазами.
– Малыш, – позвал Верховный эор, продолжая крепко держать меня на руках, – что случилось?
Ответить было сложно, и я промолчала, не представляя, что именно и как ему рассказать.
– Снежинка, – догадавшись об этом, выразительно протянул Аяр, – я жду.
Он собирался сказать еще что-то, но не успел. Приоткрылась дверь, и мы все разом обернулись на нее и ничуть не изумились, увидев на пороге малютку Амарис. Она, впрочем, тоже не выказала удивления, только оглядела всех внимательным взглядом. Остановив его на мне, безмятежно поинтересовалась:
– Сказала им? – И улыбнулась, не дожидаясь ответа. – Молодец.
И спокойно вышла, не забыв закрыть за собой дверь.
Она ушла, а мы остались. Не знаю, как другие, но лично я вообще ничего не поняла.
– О чем сказала? – выдохнула я удивленно, опередив остальных, явно собирающихся спросить о том же, и посмотрела на Аяра.
– Понятия не имею, – нахмурившись, признался он.
– На меня не смотрите, – торопливо открестилась от ответа Давина, – ума не приложу, о чем она.
Акар промолчал, но посмотрел на меня как-то… странно. Задумчиво, будто найдя какое-то несоответствие, спокойно, но одновременно слегка настороженно. Мы продолжали обмениваться удивленными взглядами, когда он спросил:
– А ты себя хорошо чувствуешь?
Ответить я не успела.
– За последние дни ее несколько раз пытались убить, потом она оказалась похищена безумной ведьмой с манией убийства всех женщин, – мрачно выговорила ему Давина. – И это я молчу о магическом почти что выгорании, третьем по счету. Посмотри на Вику, Акар, и ответь себе сам, в порядке она или нет. – Она поднялась, едва заметно пошатнувшись, и пошла к столу, разливать всем горячий успокаивающий отвар.
Потом мы в тишине сидели за столом, пили чай, и каждый думал о своем.
– Ничего не понимаю, – не вытерпела я в конце концов.
Давина грустно вздохнула и сделала еще глоток, мужчины, переглянувшись, промолчали. Меня такая реакция не устраивала. Ведьму тоже. Со стуком поставив чашку на стол, она решительно велела:
– Рассказывайте.
Аяр с Акаром вновь переглянулись, наверняка опять собираясь отмолчаться, но…
– Меня это уже достало, – мрачно проговорила Дав, теряющая и терпение, и относительно хорошее настроение. – Выкладывайте, кто что знает, и давайте уже решим проблему.
Я поддерживала каждое ее слово, потому что сама порядком устала от этого безумия. События выжали меня и магически, и физически, и морально, причем последнее, кажется, было сильнее всего. Мне хотелось тишины, отсутствия происшествий и уверенности в том, что завтрашний день настанет и не погубит тысячи жизней.
– Аю изгнали из нашего мира, – начала я, догадываясь, что откровенности от демона и эора можно ждать еще несколько орэ, а поддерживать уже кем-то начатый разговор всегда проще. – Ее посчитали очень опасной, испугались и… и понятно, что сделали.
У людей вообще странная привычка избавляться от всего непонятного и пугающего. Действенно, конечно, но крайне негуманно.
– Надо выяснить, как они открыли портал, – вставил Акар.
– Три десятка ведьм ищут в здешней библиотеке ответ на этот вопрос, – с готовностью проинформировала Дав. – Да вы и сами знаете о поисках.
Они знали: один дал разрешение, второй его передал.
– А если не найдут? – предположила я сразу плохое.
– Откроем другой, но сами, – уверенно, но безрадостно заявил Аяр. – В конце концов, миров много.
– А если попадут в уже заселенный? – испугалась я.
Не хотелось, чтобы какой-нибудь мир повторил участь нашего, чтобы погибали невинные существа, но никто не знал, что с этим делать.
Аяр не ответил. Наверное, подумал о том же.
– С точки зрения благополучия нашего мира нас не должна интересовать судьба остальных, – возразил невозмутимо-спокойный демон.
– Не смешно, – мрачно глянула на него его жена.
– Мы можем попробовать создать свой собственный мир? – неуверенно предположила я и поторопилась пояснить мысль: – Ая говорила, что мир, куда ее изгнали, создал один маг, вложив в него частичку своей души.
На сей раз молчание длилось дольше, однако было выразительно-задумчивым.
– Чисто теоретически, – добавила Дав и вопросительно глянула на мужчин.
Они, помедлив, покосились друг на друга, и первым не выдержал Аяр.
– Я читал об этом, – проговорил он.
– Было такое, – кивнул Акар.
И оба вновь замолчали, о чем-то сосредоточенно думая и не замечая наших нетерпеливых взоров.
Пауза длилась долго, я уже едва ли не подпрыгивала на стуле. Но Верховный эор, все так же ничего не говоря, решительно поднялся и куда-то вышел. На наши с Давиной вопросительные взгляды он не отреагировал, Акар же, будто так и должно быть, принялся рассказывать:
– Кто-то из моих прадедов пытался провернуть нечто подобное. Не помню, что и как там было, но мир потом пришлось уничтожить – в расчетах обнаружились какие-то погрешности. – Демон задумчиво рассматривал стол, барабаня пальцами по его поверхности. – В итоге мир вытянул не частичку души, а колоссальное количество энергии, причем тянул ее постоянно.
Меня информация не обрадовала, в отличие от Давины. Ведьма подалась вперед, навалившись на стол, с жадностью взглянула на супруга и с надеждой спросила:
– А еще похожие опыты были?
Поджав губы, демон скорбно покачал головой и тут же спросил:
– А в ведьмовских рукописях ничего нет?
– Я еще не все просмотрела, – скривилась Дав, разочарованно откидываясь на спинку стула, – там сведений лет за двадцать. Но в тех, что уже изучены, ни о чем подобном не упоминалось.
Переглянувшись, оба машинально, не задумываясь, посмотрели на меня. И пусть делать это было немного глупо – у меня не было магически одаренной родни, что могла бы похвастаться опытами в деле открытия новых миров, я все равно не смогла промолчать.
– А мы не можем попробовать открыть его без чьих-то советов? Да-да, знаю, что на чужих ошибках учиться проще, но неужели нельзя разработать какую-нибудь свою формулу? Изучить принцип строения магического мира, взяв за основу наш, и попробовать его хотя бы просто продублировать, лишив всех жизненных форм?
– Зафиксировать на артефакт, – вступил в разговор вернувшийся Аяр, – а потом, когда энергия в нем закончится, уничтожить вместе со всеми переселившимися в него монстрами.
Под наше заинтересованное молчание он вернулся на свое место. Но если уходил Аяр хмурым, сосредоточенным и немного напряженным, то вернулся отчего-то радостным, едва ли не светящимся изнутри. Он улыбался и не сводил с меня счастливых глаз.
– Ты чего? – насторожилась, хмуро покосившись на него.
Беззаботно пожав плечами, Аяр легкомысленно отозвался:
– Поговорил с Амарис. – И замолчал.
Акар с Давиной непонимающе переглянулись, а я напряглась еще больше.
– И что же такого интересного она сказала? – прищурилась, не скрывая подозрительности.
Верховный эор, суровый могущественный маг, ввергающий врагов в ужас одним своим видом, с блаженной улыбкой вновь пожал плечами.
– Ты странный, – заметила Давина, когда молчание затянулось.
Аяр продолжал улыбаться, ничего не поясняя. В конце концов Дав, нехорошо выругавшись, начала подниматься из-за стола, намереваясь, вероятно, наведаться к дочери и выяснить причину неадекватного состояния моего эора, но была остановлена задумчиво-спокойным Акаром.
– Подожди, – попросил он любимую супругу, взглядом велел сесть обратно, сам же пристально вгляделся в меня.
Не знаю, чего он там такого увидел, но мне стало очень неуютно. Однако долго смотреть демон не стал, повернулся к Аяру и вопросительно вскинул брови, на что губы эора растянулись чуть ли не до ушей. Акар хмыкнул, тоже улыбнулся и величественно кивнул. Аяр покачал головой в ответ.
– Та-а-ак, – с угрозой протянула ведьма, ничего, как и я, не понимающая, – вы или выкладываете, что происходит, или уходите отсюда и не мешаетесь.
Эти две наглые морды подумали-подумали, провели быстрый безмолвный диалог и, придя к какому-то общему решению, почти одновременно поднялись и…
– Замок не покидать, – велел мне Аяр с очаровательной, слегка безумной улыбкой, обошел стол и поцеловал в кончик носа.
– А?..
– Глупостей не делать, – распорядился с другого конца кухни Акар, чмокнул в щечку свою любимую ведьму и тоже направился к двери.
– Вообще охамели, – потрясенно глядя вслед удаляющимся спинам, почти с восторгом пробормотала Давина. – Совсем совесть потеряли! – Я была с ней полностью солидарна. – Пришли тут, – продолжала подруга, медленно наращивая и злость, и громкость голоса, – узнали, что надо и не надо, а потом свалили, решив все сделать самостоятельно, а нам – «дома сидите»! Вставай, Снежа, и пошли!
По мере развития ее возмущения я машинально кивала, соглашаясь с каждой озвученной несправедливостью, в том числе и с последним предложением, но у двери, к которой меня уверенно тащила злая Давинушка, опомнилась.
– Стой! Куда?
Руку из крепкого захвата вырвать не получилось, хотя я не сильно-то и пыталась. Давина, не обращая внимания на мое возмущение, выскочила в темный коридор, замерла на миг, прислушиваясь к чему-то, понятному только ей, затем резко рванула влево, практически переходя на бег, при этом продолжая удерживать меня за руку, так что мне тоже пришлось прибавить шагу.
Бежали мы недолго, миновав несколько дверей, поднялись на просторный каменный балкон. Там ведьма наконец остановилась и отпустила меня, с каким-то странным выражением лица рассматривая безоблачное небо над головой.
– Ты мне объяснишь? – раздраженно потребовала я, переводя дыхание после забега.
Голова непривычно кружилась, будто я носилась без перерыва как минимум несколько часов. Странно, раньше такого не было – на факультете боевой некромантии бегать учат едва ли не в первую очередь, так что я умела. Но наш кросс по лестницам и коридорам принес слишком много дискомфорта. Помимо головокружения размывалось все перед глазами, в животе медленно, но неотвратимо стягивался тугой тошнотворный узел.
– Сейчас мы с тобой… – вдохновенно начала злая ведьма, но я не дослушала, что мы должны сделать.
Прижав руку ко рту, я заскочила с террасы обратно в коридор, едва не упала со ступеньки, но каким-то чудом удержала равновесие и рванула к ближайшей уборной. Добежать успела тоже чудом, не иначе, а уже там меня долго и старательно выворачивало наизнанку.
Приходила Давина, что-то обеспокоенно бормотала, но я лишь слабо отмахивалась, занятая новым приступом тошноты.
Ведьма помялась за моей спиной и ушла, громко и гневно хлопнув дверью. За время ее отсутствия я успела кое-как умыться и прополоскать рот, но стоило двери за спиной снова открыться, как меня опять вывернуло.
– Уходи, – слабо прошептала, обессилевшая настолько, что меня уже ноги не держали.
– Тише, малыш, все хорошо, – послышался, вопреки логике, голос Аяра, а не Давины.
Лба коснулась приятно прохладная ладонь, убирая с лица липкие пряди.
– Разве ты не ушел? – простонала я, позволяя ему поднять меня на ноги и помочь умыться.
– Почувствовал, что тебе стало плохо.
Говорить что-либо не хотелось, но и Аяр молчал. В вязкой тишине, пока он фактически держал меня на весу, прошло несколько долгих маэ.
– Что происходит? – не выдержала я, поворачиваясь к эору лицом.
Он как-то очень странно на меня посмотрел. В глазах его светились одновременно и радость, и тревога. Не отводя взгляда от моего лица, он поднял руку и бережно приложил ее к моему животу.
Наверное, я глупая девочка, потому что в первые мгновения полагала, что он пытается убрать остатки тошноты или вылечить их причину. И я стояла, терпеливо чего-то ожидая, пока в моем мозгу не щелкнуло.
Взгляды, что я ловила на себе. Сильнейшие маги этого мира чувствовали какие-то перемены, но не могли дать им определение. А малышка Амарис смогла. Самая маленькая оказалась самой сообразительной.
Именно об этом узнал Аяр, когда уходил, чтобы что-то у нее спросить.
Внезапная слабость и тошнота. Когда-то давно я читала, что это нормально… в некоторых случаях. Особенных случаях. Очень особенных.
– Да ты врешь, – прошептала я вопреки логике, хотя Верховный эор не произнес ни слова.
Он стоял рядом и улыбался так, как могут лишь очень счастливые люди.
В глазах защипало, а через пару мгновений все окружающее пространство стало мутным и неразличимым.
– Эй! – с добрым укором посетовал Аяр, аккуратно стирая влажные дорожки с моих щек. – Ну ты чего, маленькая? Это же здорово.
– Здорово, – послушно закивала и шмыгнула носом, – это очень здорово, просто…
– Просто что?
Очень неожиданно. Я хотела узнать об этом не в таких условиях, не когда над нами нависла смертельная угроза и по улицам гуляют опаснейшие существа из легенд.
Но, быть может, это как раз то, что нам надо? То, ради чего стоит разобраться со всеми проблемами и начать новую, спокойную жизнь? Может, это как раз та самая новая жизнь и есть?
– Ничего, – улыбнулась я немного вымученно, но все равно радостно, – это замечательно, Аяр!
И, поддавшись порыву, прильнула к нему, обхватив ладонями лицо. Но, вспомнив о не очень приятном запахе изо рта, смутилась и уткнулась головой ему в грудь, беззвучно прошептав:
– Спасибо.
Больше, наверное, и сказать нечего. Спасибо за это чудо. Спасибо за счастье.
Спасибо.

Аяр снова ушел, забрав с собой демона и ведьму и пообещав мне со всем разобраться.
Не знаю, действительно ли я поверила ему или просто не хотела ругаться, но кивнула, старательно не показывая страха и волнения, и… отпустила. Как я могла не отпустить его? Я позволила ему уйти, а сама осталась в комнате, зарывшись в принесенные специально для меня Акаром книги, в которых его далекий родственник подробно расписывал, что, зачем и каким способом он делал.
Меня к работе не привлекли, но при этом позволили чувствовать, что тоже делаю что-то важное. Я и не возражала.
А еще мне не удавалось избавиться от чувства, что я стала… больше. И если с постоянно дергающейся к животу рукой как-то смирилась, то ощущение собственной громоздкости меня так нервировало, что каждое предложение приходилось перечитывать дважды, а то и трижды.
Так прошел орэ, за ним еще один. Ничего полезного узнать не получилось, стало лишь тревожней. И только я отложила в сторону одну из книг и поднялась, как в дверь осторожно поскреблись.
Я предполагала, кого увижу с той стороны – на его появление у меня уже иммунитет выработался. Но та часть меня, что стала не очень счастливым обладателем новой магии, которую я умудрилась выжать почти до основания, заставила поднять руку и подозрительно легко сформировать на кончиках пальцев боевой пульсар – судя по его гудению и дерганью, совсем не слабый.
Интуиция не подвела – за дверью действительно оказалась крупная и очень лохматая фигура наглого духа.
– Привет, – расплылся тот в довольной улыбке, мохнатым боком сдвигая меня в сторону и беспрепятственно проходя в комнату.
– Привет, – отозвалась я, прикрыла створку и осталась стоять на месте, выразительно сложив руки на груди.
Паклю моя поза не впечатлила. Он вообще меня проигнорировал. Увлеченно обнюхал стол, не обнаружив на нем ничего съедобного, разочарованно вздохнул, отошел и запрыгнул на кровать, чтобы с удобством на ней и устроиться. И уже оттуда, хитро поглядывая на меня голубыми глазками, радушно предложил:
– Тут места много, я могу подвинуться.
Какая щедрость, особенно если учесть, что это моя постель.
– Нет уж, – поджав губы, покачала головой, признавая свое поражение, и вновь заняла место за столом, – лежи. И расскажи мне, куда ты опять пропал?
Обычно вредный дух появлялся раз в несколько дней, очень уж ему нравилось доставать Аяра своим наглым присутствием. Однако в последний раз я его видела, когда он помог мне сбежать из замка, а потом исчез не попрощавшись.
– Переживала? – Он скорчил умильную морду.
– Еще чего, – фыркнула, не собираясь в этом признаваться.
Будет потом доставать, ни за что от него не отделаешься.
– Вре-е-ешь, – хитро прищурившись, протянул этот лохматый наглец.
– Да сдался ты мне.
Весь вид Пакли говорил: «Ага, так я тебе и поверил». Мое показное безразличие его тоже не трогало. Однако молчание духу скоро надоело, и он принялся за одно из своих любимых занятий – болтовню.
– Я тут по округе побегал. Поползал, побродил, с разными существами поговорил.
– И как? – спросила скорее из вежливости, хотя и интересно было.
– Познавательно, – помолчав, подобрал он подходящее слово. – Много нового узнал. Например, что твой эор не самый сильный.
Оторвав взгляд от книги, которую просматривала, вопросительно взглянула на хитро улыбающегося Паклю.
– А ты думал, что он самый-самый? – удивилась.
– А ты? – вопросом на вопрос ответил дух.
Конечно, Аяр могущественный, влиятельный и весьма одаренный магически, но я почему-то никогда не считала его самым сильным в этом мире. Да вообще не думала об этом, мне было достаточно, что он самый-самый для меня.
Пакля выразительно вскинул темно-песочные брови.
Ненавижу, когда он так делает. Не вскидывает брови, разумеется, а ведет какие-то непонятные разговоры, из-за чего я чувствую себя глупой и чаще всего ничегошеньки не понимаю. Не знаю, типичная ли это манера общения духов, или просто мне вечно везет, но Пакле мое неразумение доставляло немало удовольствия.
– И что же, ты нашел того, кто сильнее Аяра? – решила вернуться на пару вопросов назад и попробовать разобраться.
– Ага, – безмятежно отозвался дух, сладко потягиваясь на постели.
Вот же зараза бессовестная! Выгнать его, что ли?
– И он тебя даже не пытался прибить? – Подперев щеку кулаком, я в раздумье разглядывала мохнатого нахала.
– Нет, – насмешливо фыркнул Пакля. – Мы с ним теперь деловые партнеры. – И столько важности в интонациях и во взгляде, что мне непременно должно было стать завидно.
– И чем же вы занимаетесь? – спросила, еще не решив, как реагировать на нового друга Пакли.
Маг, более могущественный, чем Аяр? Как интересно. Надеюсь, это не Риэн, а их «дело» – не его освобождение.
– Вообще-то это коммерческая тайна, но тебе, так и быть, расскажу по старой дружбе.
– Какая честь, – не сдержала ехидства, которое дух пропустил мимо своих забавных острых ушек.
– Какая благодарность, – парировал Пакля со вздохом разочарования, мол «глупая Вика ничего не понимает в жизни». – Ладно, слушай. Пока твой эор с демоном дошли до мысли создать новый мир и вышвырнуть в него теоретически давно мертвые сущности, мы с моим новым другом уже завершили разработку необходимых формул. Проще говоря, мы уже практически все сделали, осталась самая малость. – И замолчал, давая осмыслить услышанное и самостоятельно прийти к правильному выводу.
Вывод ко мне не шел. Поэтому отвечать я не торопилась, старательно делая вид, что продолжаю думать, а не тупить.
– Вот темнота, – не повелся Пакля на обманный маневр. – Нам не хватает того, кому ведьма передала способность управлять этим сумасшедшим домом. – И для наглядности сделал широкий жест пушистым хвостом, будто «сумасшедший дом» находился в комнате.
В голове забрезжила догадка, за кем явился дух.
Они искали мага со способностью управлять ворвавшимися в наш мир монстрами, и они точно знали, кто это. Иначе за кем бы пришел Пакля? Зачем говорит мне все это и так выразительно молчит?
– Ты же шутишь, да? – спросила без особой надежды, испытывая острое желание услышать смех и насмешливое «конечно шучу».
Но древний дух снисходительно улыбнулся.
– Я не зря упомянул своего друга, – все тем же безмятежным и дружелюбным голосом произнес он, но у меня от сгустившегося напряжения по коже забегали мурашки, – он действительно сильнее Аяра.
– И зачем ты твердишь мне это? – Старалась говорить спокойно, но голос казался каким-то надтреснутым.
Ну не наделает же Пакля глупостей? Я вроде бы хорошо и давно его знаю, и не хочется думать о подлости, но… Не просто же так Акар с Аяром его не любят?
– Хочу, чтобы ты поняла: звать Аяра будет глупо.
Пакля лениво спрыгнул на пол и неторопливо пошел ко мне. Не знаю, зачем он давал мне время, за которое я действительно могла позвать эора. Проверял мою послушность? Хотел уничтожить его? Но я действительно послушно сидела и с невозмутимым выражением лица наблюдала за приближением громадного светло-песочного пса. Не показывая, как внутри все сжимается от страха.
– Да не бойся ты, – все верно почувствовал дух, подойдя и уткнувшись пушистой мордой мне в плечо, – я тебя в обиду не дам. Тебе всего лишь нужно бросить клич и позволить нашим незваным гостям покинуть этот мир.
– И почему я тебе не верю? – озадаченно нахмурилась, оставаясь неподвижной.
Ну не получалось отделаться от ощущения, что, стоит мне шевельнуться, как Пакля тут же сделает какую-нибудь пакость.
– Да ладно, – криво улыбнулся он, вновь тыча в плечо мордой, – я тебя хоть раз подвел?
– Когда заставил пробраться в дом Акара? – мгновенно припомнила я. – Или когда чуть в реке не утопил? Или…
Перечислять можно было долго, потому что Пакля практически в каждое свое появление умудрялся что-нибудь выкинуть. Он и сам это знал, поэтому торопливо перебил:
– Тебе ни разу не угрожала смертельная опасность. Да я же тебя прикрывал постоянно!
Возразить было нечего. Исходя из логики духа, я действительно еще ни разу не умерла. А раз жива, то и опасность мне не угрожала. Но справедливости ради стоит заметить, что зачастую его безумные идеи приводили к положительному финалу. Вспомнить те же поселения магов смерти, которые сейчас процветают исключительно благодаря древнему духу и его умению договариваться.
– Тьма с тобой, – устало вздохнула я, машинально поглаживая плоский живот.
– Вот сразу бы так, – радостно оскалился Пакля.
Лучше имени ему и не придумаешь.
Не позволяя мне передумать, дух призвал мгновенно затянувший нас портал. Перемещение было долгим, темноту иногда прорезали фиолетовые и темно-зеленые всполохи. Но мы все же куда-то перенеслись, что радовало.
Помещение было просторным, с высокими расписными желто-песочными потолками и с минимумом мебели. А еще было панорамное, во всю стену, окно, открывавшее вид на тропический лес.
И вот вам странность: в этом мире не было тропиков.
– Ты куда меня занес? – боязливо косясь на пейзаж, спросила у спокойно сидящего рядом Пакли.
Себя обнаружила в низеньком кресле с гнутыми ножками, напротив стояло такое же пустое, между нами на полу лежал светлый пушистый коврик.
– Не паникуй, – широко зевнув, посоветовал дух, – все идет по плану.
Уточнять у древнего степень безумства плана я не стала. Более того, не успела это сделать, заслышав приближающиеся шаги.
Поступь была уверенной, такое впечатление, что топали исключительно ради привлечения нашего внимания. А еще почему-то показалось, что злой человек так не ходит. Веры в это прибавилось, когда с негромким щелчком справа от меня распахнулись позолоченные створки двери и в помещение уверенно вошел мужчина. Высокий, странно грациозный, с длинными каштановыми волосами, что ровными прядями рассыпались по плечам и спине, в светлых брюках и песочного цвета долгополом камзоле до колен.
У незнакомца было благодушное выражение лица – такое, как мне кажется, может быть лишь у добрых людей. Большие ясные светло-серые глаза смотрели на все вокруг со смесью жалости, грусти и готовности помочь. Кажется, окажись здесь несчастный котенок, этот мужчина не задумываясь бросился бы его спасать.
Но вместо котенка была я. И разницу между нами тоже видела только я, потому что незнакомый мужчина вдруг каким-то немыслимым образом оказался передо мной.
– Виктория, – произнес, не то здороваясь, не то пробуя имя на вкус.
– Можно просто Вика, – предложила несмело.
С появлением – хозяина? – в просторном помещении стало теснее, будто даже стены начали давить и воздух загустел. И мой внутренний магический радар тревожно завибрировал, говоря о невероятном скачке магии.
Ясный взгляд теперь уже чисто голубых глаз пронзил меня насквозь.
– Разумеется, – спокойно проговорил мужчина. – У нас мало времени, Вика.
– Я догадалась.
– Это Джейн, – встрял в наше подобие беседы Пакля и добавил с укором, – он разучился общаться с леди.
Я к леди имела мало отношения, но решила скромно промолчать и кивнула. Джейн нахмурился, отчего над его переносицей пролегла небольшая складочка, а над бровями появились две небольшие ямочки. Пакля же, не обращая внимания на уплотняющееся напряжение, продолжил вводить меня в курс дела:
– Джейн что-то вроде духа-хранителя нашего мира, да и не только нашего. И он не дух, но это неважно. Некоторые обстоятельства заставили его принять решение о собственной отставке, и теперь нашему миру нужен новый дух.
– И вы хотите заставить меня стать им? – ужаснулась, невольно бросая взгляд на окно и прикидывая, как далеко успею убежать.
Да и успею ли? Вдруг разобьется не окно, а я об него? Вот весело-то будет! Хотя явно не мне.
– Нет, – как от сильной головной боли скривился Джейн, – у меня есть более подходящие кандидаты на эту должность. От тебя требуется лишь призвать подконтрольных существ.
Что-то мне не очень верилось. Да и как вообще можно доверять незнакомцу? Даже если у него располагающее лицо, но совершенно отталкивающая манера общения.

Джейн никогда не отличался терпением. Он как серьезное и вечно занятое существо привык получать выгоду от каждого мгновения, и разговоры с ничего не понимающими собеседниками его раздражали. Проще все сделать самому, чем долго и упорно объяснять кому-то, что, как и зачем это нужно.
Он бы и сейчас так поступил, применив внушение к девушке с черно-белыми прядями волос и ясными и чистыми голубыми глазами. Она выглядела наивной, но он ощущал кокон магической защиты, оплетающий ее, словно вторая кожа. Процесс мог бы выйти довольно занимательным, если бы не извечное «но»: Ашан просил уничтожить весь мир, если понадобится, но девушку не трогать.
Создатель и хранитель этого мира мог бы узнать об этой девушке все. Он мог бы почувствовать ее появление четыре далеких года назад, но, при наличии семи подвластных ему миров и полном безразличии самого бога, был слишком занят.
Важное дело, на которое он повелся, как мальчишка, носило простое и в то же время невозможно сложное название: женщина. Девушка, если быть точнее. Умная, целеустремленная, очаровательно серьезная и самостоятельная настолько, что, спасаясь от опеки влюбившегося бога, сбежала в другой мир. Джейну следовало бы злиться и негодовать, но вместо этого он чувствовал гордость за эту маленькую упрямую девушку. А еще желание кое-кого отлупить за непослушание, но в этом Джейн пока не признавался даже себе.
Она ушла, оставив после себя два царапающих душу слова: «Не ищи». Мужчина не знал, что на его месте сделал бы другой, но был уверен, что поступает правильно, предоставив ей месяц жизни без него. Месяц, за который он сможет разобраться со всеми делами и отправиться к ней.
Ведь они так и не встретили совместный рассвет…
Но между ним и его любовью стояла, точнее, сидела одна маленькая проблема. Охрану шести других миров он уже возложил на своих проверенных помощников, а в последнем, самом необычном из его творений, для этого требовался сильный выброс энергии. Например, такой, какой можно получить при создании нового мира, одновременном изгнании в него злобных существ и мгновенном его уничтожении. Провернуть все вместе взятое для Верховного эора было бы не по силам даже с поддержкой демона, ведьм и его возлюбленной, а для Джейна это лишь вопрос желания. Всем просто повезло, что как раз сейчас оно у него было.
К сожалению, беседа с гостьей заняла почти целый орэ. Она все выспрашивала, боязливыми шажочками приближаясь к сути дела, мужественно терпела поскрипывание зубов Джейна и старательно не обращала внимания на шутки Ашана. В другой ситуации бог, возможно, проникся бы к ней каплей уважения, но сегодня она раздражала.
А самое обидное, что ее помощь была действительно нужна. Джейн мог бы забрать ту ведьму, но она, кажется, до чего-то додумалась, потому что предпочла отдать силу незнакомке и скрыться на приглянувшейся ей планете с древним духом-беглецом.
Мужчине не было дела до проблем мира, но он был искренне рад, что все сложилось удачным образом: они помогут ему уйти, а он в ответ избавит их от самой главной на данный момент беды.
– О боги! – ворвалось в его сознание, заставляя вернуться в реальность.
Девушка в кресле рвано выдохнула, опустила голову и прикрыла глаза, пытаясь справиться с охватившими ее эмоциями. Бог смотрел на это без интереса: он уже знал, что она ответит. В конце концов, если бы хотела отказаться, давно бы прозвучало, а потом внушение – и никаких проблем.
– Хорошо, – ее голос дрогнул, что не помешало айрине уверенно посмотреть в глаза мужчине.
«Наконец-то», – устало подумал он и без лишних слов призвал портал, что укутал всех троих, перенося обратно в их мир.

– Аяр меня убьет, – пробормотала, когда вокруг меня ярким пламенем вспыхнула сложная пентаграмма.
Пакля, стоящий по ту сторону огня вместе с сосредоточенно о чем-то размышляющим богом, неопределенно хмыкнул.
– Не бойся, – произнес покровительственно, – я тебя в обиду не дам.
Да меня и Аяр в обиду не даст, но убьет – это факт.
Однако сомнений не было. Сейчас, когда у меня появилось мое маленькое беззащитное счастье, я уже ни в чем не сомневалась. Была непоколебимая уверенность, что это – правильно и нужно, а раз так, то все остальное меня не интересует.
– Готова? – Будто прочитав мои мысли, с сомнением и недружелюбно посмотрел на меня мужчина.
Удивительно, как могли сочетаться на его лице хмурость и добрая наивность. Правду говорят, первое впечатление обманчиво.
– Готова. – Кивнула и все же не сдержалась: – Не пускайте сюда Аяра.
Мужчина ничего не ответил, как-то странно посмотрел на меня и отошел ко второй, такой же большой и яркой пентаграмме. С ней он работал сам, создавая новый мир, который тут же планировалось уничтожить.
Мне же нужно было дождаться сигнала, собраться с духом и… высвободить подсунутую мне магию. Она легкой прохладой заскользила по венам, покалыванием отдалась в кончиках пальцев, прошлась мурашками вдоль позвоночника и медленно, но неумолимо расплылась вокруг меня. И она все плыла и плыла, за считаные мгновение преодолевая огромные расстояния, заглядывая в каждую щель, находя каждого из ныне существующих монстров нашего мира.
Обреченно взвыла почуявшая зов стая кахэшей в нескольких километрах отсюда. Они сорвались на бег раньше, чем осознали его, но и потом не смогли противиться. Их тяжелый топот я ощущала отчетливее всего, а затем сознание устремилось дальше, сквозь тьму и холод, чтобы наткнуться на вспоровшую воздух громадную птицу с острыми когтями и огромными крыльями.
И дальше, к стае каких-то маленьких птичек с сотней острых клыков в клювах.
И к ползающим ядовитым тварям, похожим на варанов.
И к какому-то мужчине с серебряной подвеской на шее – он медленно поднял голову и сквозь темное окно посмотрел на меня. Тяжелый, практически ненавистный взгляд пронзил насквозь. Разве меня можно увидеть?
Сознание скользило дальше и дальше, мелькающие морды сменились чередой лиц давным-давно изгнанных опасных магов и принявших человеческий вид существ. Лордов тьмы я определяла с пугающей легкостью – они сами по себе были какими-то темными, а при резких движениях контуры их тел смазывались, и казалось, что они сами сотканы из мрака.
Их было невообразимо много, и меня затрясло от мысли, что все примчатся сюда.
– Их затянет, – будто почувствовав мое состояние, бесстрастно успокоил Джейн, – едва ли они успеют тебя разглядеть. – И в доказательство своих слов рывком раздвинул руки, растягивая пространство перед собой.
Это было похоже на огромный беззвучный портал, усыпанный яркими звездами, таинственный и невообразимо манящий.
Первыми на лесной поляне оказалась та самая стая кахэшей. От их топота задрожала земля, трусливо закачались деревья, но стоило существам выступить из-за кустов, как до этого безмолвный портал утробно зарычал, загудел и начал закручиваться спиралью, затягивая внутрь не способных сопротивляться монстров.
Я смотрела на них с затаенной надеждой на то, что все получится. Должно получиться. И, когда два десятка рычащих и скулящих существ затянуло в звездную пучину, облегченно выдохнула.
Вдруг все внутри прошибло сильнейшим электрическим разрядом. Я охнула, прижав руку к горлу, и пару мгновений не могла сделать ни вдоха, в панике пытаясь понять, что произошло. Но не успела рта раскрыть, чтобы поинтересоваться, как в портал засосало какую-то большую, истерично отбивающуюся птицу, и меня вновь ударило током. Так больно, будто все органы внутри встряхнуло! В голове муть, перед глазами туман, тело налилось тяжестью… Идея в целом уже не казалась мне хорошей.
– Что происходит? – забеспокоился и Пакля, поворачиваясь к безэмоциональному демиургу.
– Я привязал портал к ней, – равнодушно пояснил тот. – Ты нужен для другого, я не почувствую, а по ней можно точно судить, работает он или нет.
Он работал, да еще как, потому что при следующем переходе у меня подкосились ноги, я рухнула на землю, больно ударившись коленями, тщетно цепляясь в горло руками и старательно пытаясь хотя бы дышать!
– Отвязывай, – решительно велел мой умница дух. – Найдем другие способы.
Бог скучающе взглянул на него и спокойно ответил:
– Нет. – Помолчал, затем все тем же тоном добавил: – Все идет отлично, не вижу смысла что-то менять.
Смысл видел Пакля, что и попытался доказать, шагнув к Джейну.
К сожалению, на этом шаге все и завершилось, потому что в следующее мгновение на поляне вспыхнула еще одна, третья пентаграмма.
– Не дергайся, – вежливо, почти дружелюбно посоветовал ему бог, – я все равно сильнее. – И, лениво махнув рукой, возвел вокруг Пакли невидимые стены, отрезающие любые звуки.
А из леса тем временем неслись все новые и новые монстры.
Вспышка за вспышкой, волны боли накрывали меня все сильнее, пока не уложили на холодную землю и…
«Лежи!» – велел далекий, похожий на эхо голос.
Выбора не было, я и так лежала, не имея сил даже для банального вдоха. Прижавшись щекой к земле, с каким-то будоражащим отчаянием проследила за очередным визжащим и отбивающимся монстром, пролетевшим через поляну и растворившимся в портале.
Однако вместо боли, в предчувствии которой я инстинктивно напряглась, повеял прохладный ветерок, остудивший пылающее лицо. И голос, все такой же тихий и далекий, шепнул: «Лежи и ни о чем не думай».
Я не знала, кому он принадлежал, но почему-то и не подумала возражать, позволяя ветерку, дарящему приятную прохладу и успокоение, окутать меня с ног до головы. Боль ушла, сменившись безразличием.
Кажется, в какой-то момент я задремала, что было странно на фоне творящегося безобразия, поэтому дальнейшее пропустила. Запомнила только тепло, разливающееся в животе, и спокойствие, которое оно дарило.

– Я ее убью, – на выдохе произнес Аяр. Злости в нем не было, как не было ни раздражения, ни каких-либо других негативных мыслей. Вообще ничего, кроме желания найти свою любимую и… запереть до конца ее дней. – Надоело уже, – продолжал он говорить сам себе, пока продирался сквозь густой темный лес туда, куда звало его сердце. – Ладно, один раз погеройствовала, молодец, горжусь. Второй раз тоже куда ни шло, но всему должен быть предел.
Он и был. Например, у эоровского терпения. Лишь у Викиной доброты не было предела, который Аяр всерьез собирался ограничить.
«Буду переманивать на темную сторону печеньками», – подумал он, вспомнив ее давнюю шутку. Кто ж знал, что она когда-либо перестанет быть шуткой? Казалось бы, за четыре года их отношения должны были пройти многие стадии и теперь качаться на волнах тишины и умиротворения, но Аяр был рад, что этого не произошло. Самое время научить любимую говорить «нет» и посылать к кахэшу. Ей этот навык будет явно очень полезен, как и самому Аяру и его спокойствию.
У него вообще были обширные планы.
На поляну он вышел в самый эпичный момент, когда поглотивший последнего монстра портал уже активно самоуничтожался, а вся его энергия переправлялась в одну-единственную сияющую в ночи пентаграмму, в центре которой стояли ненавистный ему Пакля и еще один мужчина с сияющими белоснежными глазами. Уделив им толику внимания, взглядом метнулся дальше, безошибочно отыскав лежащую на холодной земле фигурку его айрины.
Аяр в один миг оказался рядом с ней, а во второй бережно поднимал хрупкую бессознательную девушку на руки. Запуская сканирующее заклинание, он уже чувствовал, что Снежинка жива, что ничего страшного с ней не произошло, но сердце все равно рвалось на части от переживания.
Но даже Верховный эор не смог справиться с потрясением, когда в голове его раздался тихий уверенный голосок: «С ней все в порядке, я успела защитить».
Вздрогнув, мужчина обвел взглядом окружающее пространство, но кроме занятых ритуалом духа и незнакомца никого не увидел. А портал стремительно таял, передавая последние крупицы магии.
«Не ищи, – голос, не поддающийся опознанию, показался Аяру немного насмешливым, – все равно не увидишь. Еще рано». Благодаря последнему предложению мужчина, сам себя посчитав сумасшедшим, опустил взгляд на совершенно плоский живот своей возлюбленной. Этого же не может быть? Как еще не развившийся плод может?.. Невероятно…
– Я сошел с ума? – прошептал он так тихо, что сам себя не расслышал за усилившимся громким биением сердца.
«Очень может быть, – к его невероятному удивлению съязвил голосок, а затем уже серьезнее: – Не трогай магов, они все делают правильно. Уноси ее. И… уберечь ее от кое-чего у меня не получилось. Я не уверена, но, кажется, она потеряла магию. Прости, мне правда жаль, я…»
– Нет, – тихо перебил он, призывая портал и шагая в него раньше, чем успела выстроиться конечная точка, – не надо, не говори.
И без того было много проблем, чтобы думать еще и об этом. Магия… Аяр давно понял, что это самая непостоянная вещь во всех мирах. Можно получить ее, можно потерять, и далеко не всегда это зависит от тебя.
«Прости», – повторил еще раз печальный голосок его еще совсем крохотного ребенка.
Укладывая Снежинку на постель и накрывая теплым пледом, Аяр не без радости подумал, что девочка в качестве первенца – очень хорошо.

Он все же сделал это. Не знаю, когда все успел, но сейчас я стояла на каменной дорожке перед входом в наш дом. Наш, только наш. Именно над его чертежом я когда-то работала, пока не забросила, потеряв «искру». Аяр довел мою задумку до ума, немного изменив, но это точно был дом с моего эскиза.
Дом, что был сделан из светло-серого камня.
Дом, вдоль второго этажа которого тянулся длинный уютный балкон.
Дом с полностью стеклянной стеной кухни с видом на умопомрачительный по размерам и богатству растительности сад.
Не хочу даже выбирать, в дом или в сад я влюбилась в большей степени.
Сад был удивительным. Со змейками каменных дорожек, украшенных магическими светильниками, что зажигались в сумерках и горели всю ночь, превращая это место во что-то сказочно прекрасное. С небольшим деревянным мостиком, перепрыгнувшим тихий мелкий ручеек, дно которого усыпали тысячи сверкающих мелких камней. С деревянной беседкой в глубине, с декоративными деревьями, забавно подстриженными кустиками и с бескрайним морем самых разнообразных цветов. Большие и маленькие, яркие, пахнущие так, что голова начинала кружиться от сладости аромата, и скромные, радующие глаз нежностью лепестков.
А дом… Одного взгляда хватило, чтобы осознать: здесь я хочу провести всю свою жизнь. Возможно, никуда больше не выходя. Это был тот самый дом, о котором я мечтала, который хотела до нервной трясучки.
Справа к аккуратному двухэтажному строению с большими окнами и просторными комнатами была пристроена ажурная каменная беседка, слева высилась терраса сложной конструкции с вазонами, столом и уютными небольшими качелями вместо стульев.
Все было настолько прекрасно, что у меня кружилась голова. В этом удивительном месте я оказалась через три дня после того, как монстры покинули наш мир.
Джейн не подвел, он действительно избавился от всех злобных существ, после чего магию уничтожения использовал для ритуала передачи правления над миром. Об этом на следующий же день поведал Пакля, важно задрав голову, – он продолжал расхаживать в теле громадного лохматого пса, хотя теперь мог принять любой вид, какой пожелает.
– Радуйся, малявка, ты теперь под защитой целого бога.
– Ты все равно останешься Паклей, – мстительно фыркнула я.
Джейн покинул наш мир, пообещав больше здесь не появляться. Дух сказал, что бывший бог поспешил за своей любовью, и я, вопреки здравому смыслу, искренне надеялась, что он ее все же догонит.
Ая осталась далеко отсюда, вместе со своим Рьясом, о чем тоже поведал Пакля, а еще заверил, что без его разрешения в наш мир больше никто не просочится.
Риэн, к огорчению Аяра и Акара, сбежал. Оба догадывались, кто приложил к этому лапы, но доказать не смогли. Сам же дух, который теперь бог, лишь загадочно улыбался и говорил, что дал мужчине шанс на то, что он потерял когда-то. «Счастье», – читался ответ в хитрых, но добрых глазах Пакли.
Малышку Вэр нашли в лесу. Кроме общей истощенности, с ней больше ничего страшного не произошло, а обо всем случившемся она, как выяснилось, не помнила. Григ так распсиховался, что схватил мало что понимающую девушку и утащил знакомиться с родителями. Опомнилась Кости уже в его родовом замке – с кольцом на пальце и слезами радости в глазах матушки ее мужа.
Рэй набил Римусу морду. Это случилось в первый же день, когда Акар объявил о возобновлении учебного процесса. Я тогда вместе с Аяром шла в кабинет демона, так что драку видела воочию.
– Долго же вы разбирались с последствиями собственной глупости, – презрительно скривив губы, фыркнул Римус и повел перебинтованным плечом.
Насколько я знала, он был весь в бинтах – пострадал при защите родового имения от напавших на него монстров.
– И что ты хочешь этим сказать? – Холодно посмотрел на него Рэй, игнорируя полный двор заинтересованно затихших свидетелей.
Римус, наоборот, показательно огляделся, оценил количество обращенных на них взглядов и не менее презрительно громко ответил:
– Это же вы виноваты в том, что случилось.
Я дернулась, намереваясь встрять в начинающийся спор и опровергнуть слова нашего вечного противника, но Аяр меня удержал, наградив выразительным взглядом. После той ночи он дал ясно понять: больше никаких глупостей. Совсем никаких, потому что отныне эор контролировал едва ли не каждый мой шаг.
– Сами разберутся, – шепнул он, притягивая меня к себе.
И они действительно разобрались. Римус успел сказать еще что-то, такое же наглое и противное, и тогда Рэй наглядно продемонстрировал, как тот неправ. Первый удар боевой некромант позорно пропустил, уклониться от второго ему не дала злость нашего капитана, а от третьего спас появившийся ректор.
– Немедленно прекратили! – Ледяной голос пронесся над академической площадью, заморозив землю и траву, не говоря уже об испуганно сжавшихся адептах.
Рэй нехотя отступил, зажимающий окровавленное лицо Римус яростно глянул на него, но наделать глупостей они не успели – Акар утащил их в свой кабинет. А на следующий день Римус и двое его дружков-сообщников были наказаны по всей строгости, обвиненные сразу в нескольких преступлениях, самым серьезным из которых были «действия, впоследствии подвергшие весь мир смертельной опасности». Обвинять эту троицу в множественных смертях, понятное дело, не стали, но многие сделали эти выводы самостоятельно. Все в академии ожидали громкого скандала и исключения виновных, оттого и удивились, когда ректор не оправдал их надежд, заявив:
– Все совершают ошибки. С моей стороны будет правильным сделать все возможное, чтобы этого более не повторялось.
Троица адептов факультета боевой некромантии была переведена на первый курс, после чего оба подельника Римуса отчислились самостоятельно, а сам он, поскрипев зубами от злости, нырнул в учебу, чем заслужил невольное и, конечно же, молчаливое одобрение ректора и части преподавательского состава.
Со мной же все оказалось сложнее.
Аяр затащил меня к Акару и буквально заставил подписать заявление о переводе на домашнее обучение.
– Ты будущая мама, – сказал он в ответ на мое возмущение.
И раньше, чем я отвернулась, бросил странный взгляд на бесстрастного демона.
– Кто я такой, чтобы спорить с будущим отцом? – невозмутимо развел руками Акар.
Они явно были в заговоре, так что выбора у меня не осталось – пришлось подписать все, что мне подсунули. Уже потом, когда меня попросили немного посидеть дома и ничего не делать, я осознала настоящую причину странного поведения этой парочки.
Магия, все дело в ней. Я больше не ощущала ее вибрацию в стенах, у меня не стягивались узлом внутренности при появлении ищеек – их я вообще не чувствовала. Из-за этого ищейкам приходилось натягивать при мне физическую оболочку.
Моя магия ушла. Несколько лет назад я бы посмеялась, сейчас же было тяжело. Магия, к которой я так привыкла, с которой мы успели столько сделать, ушла, не оставив во мне ничего. Почему так случилось, не знал ни Пакля, ни расстроившийся, кажется, больше моего Аяр, ни Акар, ни Давина. Даже их Амарис беспомощно развела руками, заявив, что не имеет ни малейшего понятия о причине произошедшего.
Расстроились все, а потом… Потом Амарис открыла портал, и к нам, в гостиную еще старого замка, свалились мама с Егоркой. Братик, едва меня заметив, стрелой пронесся через комнату и со всего хода врезался мне в живот, едва не сбив и обняв ручками так крепко, что я заплакала.
– Викулька! – Мама, заподозрив что-то неладное, смотрела на меня со смесью переживания и возмущения.
Аяр вежливо, под локоток, отвел матушку куда-то в сторону. Не знаю, о чем они говорили, ни один мне так и не признался, но мама больше ничего не спрашивала, но смотрела на меня как-то странно. С восторгом и тревогой, что ли.
Ту ночь я провела в слезах, а Аяр – в беспокойстве. Я пыталась отшучиваться, говорила, что это все из-за беременности, что потеря магии меня нисколько не цепляет, а он не верил.
Наверное, и правильно делал.
Наутро мне была предложена рука и открытый портал. И я, не видя смысла отказываться, взяла своего любимого эора за руку и сделала вместе с ним этот шаг.
Шаг в неизвестность.
Шаг, надеюсь, в лучшую жизнь.
Шаг в наше с ним счастье.
Кто же знал, что я окажусь права? Магический переход вынес нас на прохладную каменную дорожку сказочного домика. Не дав как следует все рассмотреть, меня подхватили на руки и утащили внутрь. Позволили умыться и переодеться, не отвечая на вопросы, потом вывели в кухню с большим светлым столом и панорамной стеклянной окном-стеной, усадили и накормили чем-то очень вкусным. Точно не припомню, потому что не отрывала взгляда от сада, едва ли не прыгала от нетерпения и испытывала лишь одно желание – пройтись по каждой из этих тропок. По каждой!
– Это подарок, – смирившись с моим состоянием, сообщил Аяр уже на улице.
Он стоял за спиной, обнимая меня за талию и любуясь. Подозреваю, не природой.
– Подарок? – хрипло удивилась, не в силах вернуть глазам нормальный размер.
– К свадьбе, – подтвердил эор. Осторожно развернул меня, заглянул в блестящие от слез глаза и добавил: – Сегодня на закате. Будут какие-нибудь пожелания?
В первое мгновение хотелось закричать ему в лицо: «Какая свадьба?!» Это же странно, нет? Прошло четыре года с момента нашего знакомства и три – с того момента, как Аяр, встав передо мной на одно колено, сделал предложение руки и сердца. Предложение, которое я, улыбнувшись, отвергла.
Предложение, от которого я отказывалась еще три года.
И теперь – просто поставил меня перед фактом?
С другой стороны… Наверное, нам надо было давным-давно пожениться.
И все же…
– Здесь, – решила я, помолчав. – Я хочу свадьбу здесь.
Аяр в ответ улыбнулся мне, как он умел только он – с безграничной нежностью и любовью, со смесью восторга и гордости.
И он ушел, заставив меня пообещать, что я шагу дальше высокого каменного забора не сделаю. Я и не собиралась. Бродила по тропкам, рассматривала окружающую меня красоту, вдыхала удивительные ароматы, чувствуя себя маленькой феей, попавшей в сказку, и понимая, что поместье находится в лесу.
Послышался какой-то далекий звон, и мне, поспешившей к дому, предстала удивительная картина: ящички, свертки, коробки, что-то огромное и воздушное, снова коробочки и пакеты, и вся эта груда шевелилась и… говорила сразу несколькими женскими голосами.
– О, а вот и наша невеста! – обрадовался один из них, и из вороха чего-то непонятного выскочила сияющая, как новая монетка, Дав. – Поздравляю, Снежок! – И ведьма, широко и радостно улыбаясь, чмокнула в щеку вначале меня саму, а затем и мой живот через одежду, что меня смутило, а ее позабавило. – Аяр сказал, что это девочка, – сдала она моего будущего мужа, – а я нисколько в этом и не сомневалась.
Я тоже, но почему-то мне эор о своих предположениях не говорил.
А из шевелящегося сугроба упаковок тем временем показались и все остальные: чем-то ужасно недовольная малышка Амарис, слегка смущенная мамочка и Вэр, подозрительно оглядывающаяся по сторонам.
После всего произошедшего я ни с кем из них так и не успела поговорить, а теперь уже и не знала – нужно ли?
– А вы что тут делаете? – поинтересовалась, переводя взгляд с одной гостьи на другую.
– Пришли на свадьбу, – кривовато улыбнулась Вэр, – ты же на моей не была.
– На твоей никто не был, – фыркнула Дав, – Григ тебя как утащил, так отдавать и не собирался.
Синеволосая девушка залилась легким румянцем и торопливо повернулась к саду.
– Красиво тут, – протянула она и глубоко вздохнула.
Мы неосознанно последовали ее примеру, общаться и говорить стало легче.
– Нас Аяр попросил начать подготовку, – созналась мама, подойдя ко мне.
– Только начать? – уточнила, протягивая руку и переплетая наши пальцы.
– Сказал, чтобы сильно не увлекались, – немного виновато улыбнулась мамочка.
– Но мы их слушать, конечно же, не будем, – встряла Давина, схватила нас за руки и потащила к уже не шевелящейся куче. – Давайте, девоньки, нам еще много чего надо сделать! – Судя по лихорадочно блестевшим глазам ведьмы, планировала она действительно многое.
Едва Дав отвлеклась от нас и ускакала отдирать Амарис от какого-то цветка, в который та вцепилась мертвой хваткой, мама насмешливо спросила, с доброй улыбкой кивнув на ведьмочку:
– И почему все позволяют ей так с ними обращаться?
– Мам, она даже тебя старше, – я тоже улыбнулась, глядя, как Давина присела на корточки и что-то серьезно выговаривала дочери, – у нее совесть отсохла еще пару десятков лет назад. Просто смирись и наслаждайся.
– Но по лбу ей дать все же можно, – вставила Вэр, – она давно напрашивается.
– А я все слышу, – пропела ведьмочка, метнув в нашу сторону выразительный взгляд, и, старательно сдерживала смех, глядя, как все делают вид, что увлечены привезенным хламом.
– И что с этим делать? – спросила я, когда Верховная переговорила с дочерью и щедро разрешила ей исследовать мой садик.
Мне и не жалко, такой красотой нужно делиться с окружающими.
– Использовать, – важно ответила она. – Итак, леди, какие будут предложения?
Предложений, к моему удивлению, оказалось много. Мама с Вэр принялись наперебой что-то говорить, а замолчали лишь тогда, когда Дав выразительно вскинула обе руки, после чего начать решили с поиска подходящего места.
Нашли его в глубине сада, на небольшой полянке с короткой мягкой травкой между высокими деревьями. Отсюда было слышно журчание ручейка и пение птиц. Красота!
Наверное, из-за моего восторга решили остановиться на этом месте. Давина хотела было возразить, но посмотрела на меня, улыбнулась и промолчала.
– Вот тут будет арка, – решила она, а потом сделала маленькую подлость – сжала кулон на шее и жалобно позвала: – Акар…
Демон появился через пару маэ и выглядел несколько странно в рубашке с закатанными рукавами. Он молча оглядел нас, понял, что никакой опасности нет, и выразительно посмотрел на свою бессовестную жену, которая отказалась признавать собственную бесцеремонность, что всем нам и продемонстрировала, заставив демона устанавливать посреди поляны гнутый каркас металлической арки.
Промучился Акар довольно долго, что не добавило ему хорошего настроения, но в итоге все же справился, чем заслужил мою молчаливую благодарность.
– Все? – мрачно уточнил у жены.
– Ага, – весело кивнула та, а потом подхалимски прильнула к мужчине, обняла его и преданно заглянула в глаза. – Спасибо, любимый.
И все, Акар растаял. Расслабил мышцы, опустил плечи, улыбнулся Давинушке в ответ. И ушел, напоследок поцеловав и проверив ползающую по кустам дочурку.
– Мужчине нужно показывать его значимость, – в ответ на наши выразительные взгляды со знанием дела заявила Давина.
А потом, едва махнув рукой, отправила что-то воздушное оплетать установленную демоном арку. Затем без какого-либо напряжения притащила из дома полтора десятка одинаковых деревянных белоснежных стульев, о существовании которых я и не догадывалась, и запрягла украшать их маму и Вэр. Сама ведьма тем временем осветлила часть травы, сделав ее похожей на дорожку, ведущую к арке. Выходило красиво, но еще интересней стало, когда из земли пробились толстые зеленые стебли, возвысились метра на два и выпустили огромные нежно-розовые бутоны, похожие на пионы.
Ничего не могла с собой поделать, мне остро захотелось их понюхать. Была бы у меня магия, утрату которой я все еще отказывалась осознавать, подлетела бы запросто на эти несчастные два метра, а так пришлось упрашивать ведьму наколдовать лестницу.
Давина странно на меня посмотрела, но в этот момент ее позвала Амарис, так что она махнула на меня рукой, решительно сотворив эту несчастную лестницу, и убежала.
Если бы я знала, чем все закончится…
Я спокойно полезла вверх по ступенькам, не волнуясь за опору магической лестницы. Бутоны совсем близко, еще шаг… Неожиданный порыв прохладного ветерка, свежий воздух сбил дыхание, внезапно закружилась голова. Не сумев удержаться, я полетела вниз. Не попыталась себе помочь, даже не закричала, вместо меня это сделала мама, а потом…
Ярко вспыхнул портал, мгновенно затянул меня и бережно вытряхнул в до дрожи знакомые мужские объятия.
– Что? – обеспокоенно спросил Аяр. – Где болит? Тошнит? Плохо? Снежинка, что случилось?
Его встревоженный голос заставил меня на пару мгновений растеряться, поэтому ответила не сразу.
– Все хорошо, Аяр, – положила руку ему на щеку, обрывая поток вопросов, – немного голова закружилась.
Беспокойство перетекло в негодование. Мужчина прищурился, поджал губы и вкрадчиво поинтересовался:
– А где ты была в этот момент?
Настал мой черед поджимать губы – виновато.
– Цветочки нюхала, – прошептала, умолчав, что понюхать их так и не удалось.
Аяр, видимо, решил, что проще один раз увидеть, чем пытаться понять по моим словам. Продолжая удерживать в надежных объятиях, меня утащили в новый портал, ведущий аккурат на активно украшаемую поляну.
Точнее, ее активно украшали до нашего появления, теперь же все побросали, а хмурая Давина пыталась разобрать лепет моей перепуганной мамочки.
– Снежинка, – первой заприметила меня ведьма, – это что за фокусы?
– Вот и мне интересно, – поддакнул Аяр, выразительно оглядывая стоящую под большими красивыми цветками лестницу.
После этого взгляда Дав благоразумно не стала меня ругать, лишь неодобрительно покачала головой и, сообщив остальным, что все в порядке, пошла заниматься делами. Аяр же уходить не торопился. Более того, он на ноги меня ставить не спешил, задумчиво рассматривая, что мы успели сотворить.
Я пристыжено молчала, ожидая хоть каких-то слов. Дождалась.
– Красиво, – протянул мой почти что муж. Осторожно поставил меня на землю, тут же прижал к себе, категорически отказываясь отпускать от себя хоть на шаг. И началось: – Снежинка, если я тебя еще хоть раз увижу выше, чем в десяти сантиметрах от земли, я тебя… – Он замолчал, выразительно посмотрел мне в глаза и закончил: – Покусаю.
Провокация чистой воды, но я все равно не удержалась:
– Бессовестный, – укоризненно покачала головой, сделав большие глаза.
– Еще какой, – строго кивнул мужчина, а потом – наверное, намереваясь убедить меня в серьезности своих угроз, – наклонился и легонько прикусил голое плечико.
– Ай! – дернулась я. – Я же ничего не делала!
Еще один укус был больше щекотным, чем болезненным, и заставил меня выгнуться, как змею, тщетно пытающуюся вырваться из крепкой хватки.
– А это аванс, – нагло заявил эор, широко улыбаясь.
– Ах так? – наигранно возмутилась я, и под его подначивающим взглядом потянулась, чтобы легонько, одними губами, прикусить мужскую шею.
Обидно, что он щекотки не боится, за вид извивающегося и хохочущего Верховного эора я бы многое отдала.
Но Аяр лишь тихо рассмеялся, наклонился и нежно поцеловал меня в губы.
Иногда меня преследовало ощущение, что Аяр – вода, которой я не могу напиться. Мне хотелось раствориться в нем без остатка, прижаться всем телом, дышать им, наслаждаться им. Жить им. Аяр был моим, но мне хотелось большего. Кажется, иногда даже ревновала его к самой себе.
– Уважаемый Верховный эор, – к сожалению, Давина быстро вспомнила и о своей бессовестности, и о дружбе с Аяром, и о том, что ее муж, второй правитель Эрийна, не даст ее в обиду, и храбро пресекла наши нежности. – Будьте так добры, – выразительно посмотрев на Аяра, она издевательски-вежливо попросила: – избавьте нас от своей сомнительной компании.
– Чем же она сомнительна? – хмыкнул он, и не думая подчиняться.
Показательно задумавшись, ведьма все так же вежливо ответила:
– Реакцией нашей невесты. – И оба внимательно посмотрели на меня.
– Не пущу, – заявила я и под пристальным вниманием окружающих обняла Аяра, прижимаясь к нему еще сильнее.
– Тише, Снежинка, – отстранился он и обеспокоенно глянул на меня сверху вниз, – осторожнее, раздавишь же.
– Да там еще давить нечего! – возмутилась, но меня попросту проигнорировали.
Аяр еще пару маэ поговорил со своей будущей тещей, вежливо поинтересовался у Вэр насчет ее самочувствия, что-то шепнул прибежавшей Амарис, отчего малышка вредненько захихикала, зажимая рот ладошками, поцеловал меня и исчез, пообещав вернуться к закату.
– Не опоздай, – велела я ему в спину.
– Не потеряйся, – не остался он в долгу.
Вместе с порталом закрылся и источник моего хорошего настроения. Стало грустно до слез, захотелось сесть где-нибудь под кустиком и поплакать от жалости к себе и несправедливости этого мира.
А потом надо мной вдруг открылся мини-портал, из которого, нежно шелестя, выпал букет, больше двух десятков полураскрытых пудрово-розовых цветов с перевязанными ленточкой в тон бутонов стеблями. А запах!.. Легкий, сладостно-свежий, немного прохладный. Удивительный запах! Удивительные цветы! Удивительный мужчина!
Дрожа от восторга и волнения, поднесла букет к лицу, прикрыла глаза и с наслаждением вдохнула пьянящий аромат, искренне жалея, что не могу навсегда запечатлеть его внутри себя.
– Мы ее потеряли, – сокрушенно подытожила Давина.
И была абсолютно права.

– Ты ж моя красавица, – растроганно прошептала мама, прижимая пальцы к губам в тщетной попытке сдержать рыдания.
– Мам, – я и сама с трудом сдерживалась, чтобы не разреветься, – ну чего ты? Все же хорошо!
За остаток дня мы, точнее, мои помощницы – потому что я стала неадекватной, то ревела, то смеялась, то подавляла рвотные позывы, то ела – успели сделать многое.
Украсили выбранную полянку, хотя Давина магией развесила маленьких светлячков по всему саду. Приготовили праздничный ужин, в процессе чего перепачкались и вдоволь насмеялись. Успели привести себя в порядок. Моя группа поддержки безропотно влезла в приготовленные умницей Давиной платья, сделала красивые прически и макияж и принялась за меня.
Спасибо, что особо надо мной не изгалялись. Просто тщательно умыли, игнорируя сопротивление (причем каждая «совершенно случайно» умудрялась коснуться плоского живота), расчесали волосы до блеска, решив оставить их распущенными, нанесли минимум косметики («Тебе же вредно!»), надушили чем-то приятным и облачили в платье.
Наряд был без корсета и пятиметрового шлейфа, без вызывающего декольте и безумного количества кружев. А еще платье не было белым. От пояса на талии плавными волнами расходилась воздушная бежевая юбка, верх из полупрозрачной ткани на несколько тонов светлее украшали вышитые шелком цветы. Одеяние было простым, даже скромным, но мне нравилось. Оно окончательно покорило мое сердце, когда я встала перед зеркалом в нашей спальне и впервые взглянула на себя.
– Аяру понравится, – будто боясь спугнуть момент, с тихим восторгом прошептала Давина, глядя на мое отражение.
От удовольствия и переизбытка эмоций ведьма закусила губу и прижала руки к груди. Потом подружки вышли, оставив в комнате слегка оцепеневшую меня и заплаканную маму.
– Я знаю, что все хорошо, – закивала матушка, платочком пытаясь промокнуть подведенные глаза, – просто мне не верится.
Мне, если честно, тоже. Все было подозрительно хорошо. Не затишье ли перед бурей? Что, если мы избавились не от всех монстров, хотя Аяр лично проверил едва ли не каждый закуток нашего мира? Что, если вернется Ая или Риэн? Что, если появится кто-то еще, более опасный и беспощадный? Что тогда нам делать?
– Ты уже такая взрослая, а я все никак не могу перестать переживать за тебя, – мама вздохнула, пытаясь успокоиться.
– Думаю, никогда не перестанешь, – улыбнулась ей, – как и я буду всегда волноваться за тебя.
Мамочка кивнула, хотя вряд ли услышала меня, увлеченная попытками успокоиться и сохранить труды Давины.
– Аяр хороший, – сказала она несколько маэ спустя, которые мы провели в тишине, погрузившись в свои мысли.
– Знаю.
– Очень хороший. Он нравится Егору.
Мы с мамой переглянулись и рассмеялись.
– Заметила, – кивнула я. – Два бандита.
– А еще Егор, – мама замялась, подбирая слова, – очень сдружился с Амарис. И ладно бы бегали, играли, но иногда она появляется и забирает его, ничего мне не сказав. Куда ушли? Что делают? Где их искать и кому сказать об этом? Не знаю, что и думать. Знаешь, что Ама мне сказала? Что хочет научить Егора магии, что у него ее нет, но она уже думает, как это исправить. Представляешь?
Видно было, что маму это тревожит. Я и сама перестала улыбаться, внимательно ее слушая. А когда мамочка замолчала, покусывая губы, успокоила ее:
– На Егоре защита, моя и Аяра. И если есть вероятность, что моя больше не действует, то Аяр не оставит Егора беззащитным. Поверь, он успеет вмешаться до того, как что-то произойдет. А раз он до сих пор ни о чем не узнал, то и волноваться не стоит.
Я и правда так думала. Аяр был слишком ответственным, чтобы пускать все на самотек. И он знал, насколько сильно я люблю Егора и маму. Он точно не оставил их без защиты. Причем, я уверена, это действительно сильнейшая защита. Собственной семьи у Аяра не было, он даже не знает, где его родители, так что всю любовь и заботу он отдавал моей… нашей семье.
– А Амарис? – Мама с тревогой посмотрела на меня. – Вдруг они влезут во что-то страшное?
– Амарис ведьма, – терпеливо пояснила я, – она уже сейчас могущественная, что серьезно волнует и Давину, и Акара. Не думай, что сильнейшие ведьма и демон оставили единственную дочь без защиты.
Мама кивнула, поджала губы, не то не до конца мне поверив, не то умолчав еще о чем-то, а потом решительно улыбнулась, насильно прогоняя прочь плохие мысли.
– Я очень боюсь за него. За вас обоих. Да что там, я боюсь за вас четверых. – Ее взгляд скользнул на мой живот. – Аяр сказал, что у вас девочка.
Где-то я это уже слышала.
– А имя ей Аяр еще не выбрал? – съязвила, не сдержавшись.
– Он его никому не говорит. – Мама серьезно покачала головой.
Ну удивительная наглость! Моему еще не родившемуся ребенку втайне от меня уже выбрали имя. А жениха не выбрали, нет?
– Вот пусть и не говорит, – фыркнула. – Больно надо!
Мама рассмеялась и подошла к окну, привлеченная каким-то шумом.
Кричала Амарис, точнее, радостно и искренне визжала. Не видя ее, я уже догадывалась, при виде кого она так обрадовалась.
Предположение подтвердил наигранно недовольный голос Акара:
– А папу так не встречаешь.
Если бы не открытое в спальне окно, я бы вряд ли расслышала ее звонкий смех.
– Пошли, – решила мама и первой пошла к двери, – все равно тут традиции иные, какой смысл прятать невесту?
Логично.
Вслед за мамой я спустилась в холл, где уже столпились до этого где-то пропадавшие мужчины: Акар и Егор в черных костюмах и белых рубашках и Аяр в бежевом, под цвет моего платья. Понятно, его наряжали те же руки, что и меня. Или же это был коварный заговор.
Мы спускались тихо, но раньше повернул к нам голову именно Аяр, а не демон с его чутким слухом. Акар, держа на руках дочурку, улыбнулся нам с мамой, а эор…
– Что?! – завопила Давина так пронзительно, что мы с ним оторвали взгляды друг от друга, не успев толком разглядеть.
Разозленная ведьма махнула рукой, и меня плавно сдуло наверх. Уже оттуда я услышала крайне раздраженное:
– Балда!
– Сама балда! – возмутилась я, потеряв возможность всех видеть. – Ты что творишь?
– Я все делаю согласно традициям, – важно заявила Дав.
Ответом ей был глухой наигранный мужской стон.
– Давина, – что удивительно, услышала я голос Рэя, – это же не серьезно?
Моя команда тоже здесь?
– Цыц! – шикнула ведьма. – Я тут решаю.
– Это еще почему? – зашипел Григ, подтверждая мои опасения.
Давина выразительно фыркнула и с каплей снисходительности объяснила:
– У меня метла и демон.
Доводы были внушительными, спорить никто не осмелился.
– Каким традициям, Дав? – вздохнула я, потому что остальные молчали.
Были у меня нехорошие предположения на этот счет, но уж лучше пусть сама скажет.
– Конкурсы! – Прозвучало столь резко и бодро, что меня невольно передернуло.
Стоящих внизу, подозреваю, тоже.
А через несколько маэ мы все смогли убедиться в коварстве ведьмовского ума. Или женского? Думаю, одно легло на другое.
Первым заданием бедному Аяру нужно было перечислить двадцать фактов про меня. Почему именно двадцать и именно про меня, ведьма умолчала, но пригрозила украсть невесту, если жених не начнет прямо сейчас.
Он перечислил спокойно, без напряжения, не повышая голоса и не делая пауз:
– Снежинка любит архитектуру и чернику, успокаивается во время дождя, но боится грозы, пауков и немного темноты. Когда она нервничает, предпочитает сидеть в библиотеке, а когда настроение хорошее – она что-нибудь готовит на кухне, танцуя при этом и напевая. Она добрая, иногда даже слишком, заботливая и отзывчивая. Окончила художественную школу, до этого ходила в музыкальную, но всего два месяца. В детстве болела ветрянкой, хоть я и не знаю, что это такое. Еще у нее был кот Семка, белый, пушистый и наглый. Раньше ей нравился Шекспир, а потом она нашла его аналог в произведениях нашего Морворса. Снежинка редко рисует картины и отказывается признавать свой талант. А еще она знает наизусть какой-то «Тополиный пух», и, кажется, это был секрет.
По мере озвучивания фактов я лишь сильнее удивлялась, округляя глаза и отгоняя предательские слезинки. На последних словах, не сдержавшись, нервно хихикнула. Это невозможно! Я уже говорила, что мне достался лучший мужчина во всех мирах, но даже не думала, что он столько запомнит! И стало стыдно – мне пришлось бы долго вспоминать, прежде чем перечислить эти несчастные двадцать фактов о нем.
– Ладно, – судя по голосу, Давина тоже была под впечатлением, – засчитано.
Но если вы думаете, что на этом ведьма успокоилась, то сильно ошибаетесь. Умерить ее пыл не смогли ни мама, ни друзья, ни муж, и она дала следующее задание:
– А что ты вообще, эор необразованный, можешь дать нашей Снежиночке?
Звучало так, будто «эор необразованный» вообще ничего не может, о чем Давина знала, но все же великодушно его спросила. Чувствую, что бы Аяр ни ответил, все равно будет неверно. Он об этом и сам догадался и решил пойти на хитрость, чуть повысив голос:
– Снежинка, прелесть моя, что ты хочешь?
Но не успела я и рта открыть, как вновь влезла вездесущая ведьма.
– Но-но-но! Так нечестно! Она попросит любви и спокойствия, а ты и доволен. – Столпившиеся внизу гости не выдержали и тихо рассмеялись. – Нет уж, говори сам, что можешь дать нашей Снежинке.
На сей раз Аяр думал дольше. Остальные тоже молчали, поэтому в холле на несколько тягучих мгновений повисла тишина. На ее фоне голос Верховного эора прозвучал решительно и весомо:
– Я готов отдать ей весь мир.
И ни у кого не возникло желания усомниться. Ну, почти ни у кого.
– Все вы так говорите, – пренебрежительно фыркнула ведьма, – назови что-нибудь посущественнее.
– Посущественнее всего мира? – хмыкнул Рэй тихонько.
– Цыц, – доброжелательно велела Давинушка.
– Подарил ей этот дом, – несколько замявшись, добавил Аяр.
Я была готова подтвердить, но благоразумно промолчала, прислушиваясь к очередному «перлу» ведьмы.
– Так это когда было?! – снисходительно протянула она. – Ты еще вспомни, что в прошлом столетии делал.
Аяр вспоминать не стал, хотя, уверена, мог бы. Пауза затянулась почти на маэ, которую Дав неустанно измывалась над моим будущим мужем.
– Счет в банке? – неуверенно предложил Верховный эор, а после пренебрежительного фырканья ведьмы исправился: – Сам банк?
Зачем он мне, Дав не спросила.
– Принимается, – поди и ручки потерла, традиционно проигнорировав укоризненные взгляды, – думаю, банк нашей Снежинке пригодится.
С ней никто не спорил, все равно бесполезно.
– Идем дальше! – воодушевленно объявила она.
– Может, хватит уже? – робко проронила я, подбадривая себя тем, что нахожусь вне поля зрения и досягаемости.
– Вот еще!
Ведьма от меня отмахнулась, но мне хотелось поскорей приступить к церемонии. К тому же из окна второго этажа сад выглядел сказочно, пронзенный лилово-розовыми лучами заходящего солнца и усыпанный разгорающимися магическими лампочками, как сотнями светлячков. Красота! И я не хочу смотреть на нее из дома. В конце концов, это мой сад и моя свадьба, и ни одна ведьма не отнимет у меня этого удовольствия.
И я, не споря, вновь ступила на лестницу. И пошла по ней, показательно не замечая возмущения Давины.
– Я тут о ней забочусь… – заворчала она, но, притянутая к груди Акара, замолчала.
Демон наклонился, поцеловал жену в щечку и что-то прошептал, отчего она перестала возмущаться и расслабилась.
Столпившихся внизу гостей я заметила, но все свое внимание уделила Аяру.
Его глазам.
Глазам, в которых хотелось утопиться, в которые хотелось смотреть целую вечность.
Они лучше любых слов говорили: «Я без ума от тебя».
Мужчина, самый лучший во всех мирах, смотрел на меня с непередаваемым обожанием. Подозреваю, мой взгляд на него ничем не отличался.
Когда до конца лестницы оставалось всего пять ступенек, у меня неожиданно – форменное издевательство! – все поплыло перед глазами. Вмиг ослабевшее тело потянуло вниз, руки ни за что не успели зацепиться. Кроме «ох!» я и проронить ничего не успела.
Слаженный испуганный вздох гостей, вспышка портала – и я оказалась в надежных объятиях.
– Будешь спасать меня каждый раз? – прошептала тихо, только для Аяра, завороженно глядя ему в глаза.
– Конечно, – серьезно подтвердил он, – ты же у меня такая маленькая, беззащитная и ужасно наивная. Кто-то должен спасать тебя от всего мира.
Кажется, голова снова закружилась, будто я провалилась в сказочный сон. Одно неловкое движение, и проснусь в слезах.
– Хорошо, – непослушными губами прошептала я.
– Хорошо, – повторил он.
Кажется, наш разговор стремительно терял осмысленную нить, но мне почему-то было все равно. Аяру тоже, и он молча развернулся и со мной на руках прошел мимо моей команды к двери, потом по освещенной огоньками дорожке в глубь сада, мимо темных стволов деревьев, сквозь сладостный аромат многочисленных цветов, свернул направо, к подготовленной к торжеству полянке, украшенной нежными, чуть светящимися цветущими гирляндами, чтобы бережно поставить меня под аркой.
– Страшно? – насмешливо шепнул мой мужчина.
– Нет, – ответила искренне.
– Не врет, – хмыкнув, подтвердил новый голос.
Повернув голову, я увидела за аркой, в шаге от нас, до этого не замеченного нами Паклю. Дух, точнее, бог, привычно хитро улыбался, глядя на меня светло-голубыми глазами.
– Думала, ты не придешь, – призналась, радуясь, что он все же появился на одном из самых важных для меня событий.
– Как же я мог пропустить такое? – Пакля пофыркал, что было похоже на тихий смех. – К тому же кто, кроме меня, может вас поженить?
Не поверив, я посмотрела на молчаливого Аяра. Он выразительно поморщился, подтверждая слова духа.
– И ты на это согласился? – Я переводила взгляд с одного на другого, так и не решив, кому адресовала вопрос.
Аяр скривился сильнее, Пакля расплылся в предовольной улыбке.
– А почему нет? – спросил бог.
Самый весомый аргумент.
Пакля не успокоился, пока не прошелся вдоль рядов стульев и не переговорил со всеми. С Акаром, что показательно духа не замечал, он болтал дольше всего, получая от беседы какое-то странное удовольствие. А когда бог все же встал на свое место под аркой и набрал в легкие побольше воздуха, забеспокоилась мама:
– А где Егор?
Пакля с шумом выпустил воздух, как и все, глядя по сторонам.
– И Амарис, – добавил Акар, поднимаясь.
– Только что тут были, – неуверенно произнесла Кости.
– Да ладно, вдвоем же, – поспешила всех успокоить, но добилась лишь брошенных на меня взглядов и еще большей паники.
Мы нашли их, когда на горизонте остался тонкий краешек солнца, и все вокруг залило золотисто-багряным светом. Вредная парочка обнаружилась в доме, спящая в обнимку на диване, и выглядели они до того умилительно, что ни у кого и мысли не возникло ругать их за исчезновение. Заулыбавшись, мы развернулись и тихонько вышли, прикрыв за собой дверь.

– Ушли! – прошептала Амарис, прислушиваясь к отдаляющимся шагам.
Хорошо, что папа с мамой до сих пор так и не догадались, что к ведьмовским магии и характеру примешалась парочка полезных демонических умений. Например, чуткий слух и возможность видеть в темноте. Крылья у себя Амарис еще не ощутила, но точно знала, что у папы они есть. Значит, и у нее должны быть!
– Уверена? – Егор слез с дивана, приблизился к окну и выглянул на улицу.
– Ты во мне сомневаешься? – Ведьмочка, удивительно взрослая для своих лет, тоже сползла на пол и выразительно посмотрела на своего лучшего друга.
– Я в тебе никогда не сомневаюсь, – заверил он.
Если бы кто-нибудь узнал, во что влезла эта парочка…
Все вокруг считают, что столь быстрое развитие детей – результат местной эволюции. Амарис молчит и улыбается, Егор молчит, не собираясь выдавать подругу. А Давина так и не узнала, кто вскрыл ее кладовую. Она не придала этому большого значения, ведь пропажи не обнаружила. «И не обнаружит», – уверенно подумала маленькая ведьмочка, цепляя друга за руку и уволакивая его к запасному выходу из дома. Она не зря целый день бегала, запоминая тропки и укромные места.
– Пошли, мы должны сделать это сегодня.
– Нас просто убьют, – обреченно решил Егор, но спорить не стал.

Это было красиво.
Пакля зачитывал какую-то молитву на непонятном певуче-звонком языке. Он говорил, а нас окутывало чуть покалывающее свечение. Он говорил, и растения вокруг начали тихонько звенеть. Он говорил, и я все отчетливее ощущала нашу с Аяром связь.
Мой почти муж вытащил усыпанное бриллиантовой крошкой кольцо и надел его мне на безымянный палец. Такое же, размером побольше, оказалось в моей ладони, и я, чуть дрожа, «окольцевала» Аяра.
– Я действительно готов подарить тебе весь мир, любовь моя, – прошептал он, глядя мне в глаза.
Но вместо ожидаемого поцелуя произошло что-то странное. Непонятное. Покалывающее, но очень приятное. Свет вокруг зазвенел, завибрировал и начал окутывать нас, просачиваться сквозь кожу, наполняя меня чем-то теплым, живым, трепетным и таким желанным.
– Что это? – обеспокоенно посмотрела на улыбающегося Аяра, державшего меня за руки.
Мы были одни в сверкающем шаре, я не видела наших друзей и не слышала ничего, кроме легкого звона. И голоса.
– Я видел тебя после потери магии, – сказал Аяр. – Ты делала вид, что все хорошо, пыталась убедить в этом саму себя, но я видел тебя, Снежинка. – Горло сжало спазмом. Я промолчала – какой смысл отрицать очевидное? Да и эору мои слова не требовались. – Поэтому я решил, что без магии ты не останешься, и попросил Ашана помочь.
– В чем? – тихо прохрипела от волнения.
– Ашан делит мою магию на двоих, – спокойно, будто ничего такого не происходило, ответил Аяр.
– Ты что? – Дернулась, ужаснувшись, но меня не отпустили. – С ума сошел, Аяр?
– Наоборот, – серьезно исправил он, – и не спорь со мной, Снежинка. Это нужно нам обоим.
Я собиралась спорить долго и со вкусом, остановил внезапный внутренний порыв, и будто что-то настойчиво потянуло в сторону особняка.
– Что это?
– Защита дома, – нахмурился муж, – что-то случилось. Ашан!
– Уже все! – отозвался донельзя довольный дух, и светящийся шар осыпался на землю сверкающей звенящей пылью.
– Что-то произошло, – встретил нас напряженный Акар.
Отвлекшись, он упустил из виду ведьму, сорвавшую с руки кольцо и уже летящую на метле в сторону дома.
– Всем оставаться на своих местах, – распорядился Аяр, крутанул рукой и утащил меня в портал.
За нами шагнул демон.
На месте мы оказались одновременно со спрыгнувшей на дорожку Давиной. Напряженно переглянувшись, одновременно посмотрели вперед. В сумерках отчетливо выделялись два маленьких силуэта.
– И что вы наделали? – строго осведомилась Верховная ведьма, безошибочно узнав маленьких негодников.
– Молчи, – шикнула Амарис на Егора, сама шагнула к нам. Помолчала, виновато глянув на родителей, а затем: – Мамочка, я тебя так люблю!
– Даже не надейся, – оборвала Дав еще толком не начавшиеся попытки. – Выкладывай, что вы натворили?
Малышка не признавалась. Я бы на ее месте тоже молчала. Кажется, Аяр подумал о том же. Он подошел к кустам, присел на корточки и протянул руку.
– Эй, дружище, иди сюда.
Но Егор, обожающий Аяра, выйти не рискнул, боязливо сказав:
– Не думаю, что это хорошая идея.
Печально, что за своими переживаниями я упустила из виду младшего братика. Когда он научился так хорошо говорить? Ему же всего три! А голос чистый, звуки правильные… Особенности местного развития?
– Почему же? – Аяра слова Егора не зацепили, он так и сидел, протягивая руку. – Уверен, не произошло ничего такого, что бы мы не могли исправить.
– Вообще-то нет, – виновато протянула Амарис, вздохнула и с видом приговоренного на казнь выдохнула: – Покажи им, Егор.
Брату идея не нравилась, но он все же выбрался из кустов, виновато взглянул на Аяра, сделал еще пару шагов и встал передо мной, опустив голову.
– Извини, Вик.
– Егор, ничего страшного же не случилось? Просто скажи, что произошло.
Он не сказал – показал. Поднял руку и ссыпал на землю искрящиеся магические песчинки.
Магические! Мой брат! У которого совершенно точно не могло быть магии!
Мы перевели потрясенные взгляды с Егора на виновато надувшуюся Амарис. И тут взыграли ведьмовские гены, не иначе – девочка дернула подбородком, оглядела нас и решительно выдала:
– Дяде Аяру с Викой магией можно делиться, а мне с Егором – нельзя?!
– О, тьма, – хором воскликнули присутствующие.
Я от неожиданности села на траву, позабыв о нарядном платье. Аяр прикрыл глаза, сжав переносицу двумя пальцами. Давина резко выдохнула и отвернулась, тихо бурча ругательства. Акар, поджав губы, отреагировал адекватнее всех: опустился на корточки, притянул дочь к себе и ласково спросил:
– Какое заклинание ты использовала, Рис?
Аяр, будто уже зная ответ, поднял меня с земли и обнял со спины, дожидаясь ответа.
– То же, что и они.
– Твоя мама нас убьет, – простонал муж.
Я была с ним полностью согласна, но ради справедливости все же спросила:
– А почему нас?
– А кто за детьми не уследил? – весомо ответил он вопросом на вопрос.
Промолчали все, потому что, по сути, не уследили все.
– Может, не заметит? – предположила без особой надежды.
Егор жалобно вздохнул. В кустах, из которых вышли дети, что-то с оглушительным грохотом взорвалось, заставив всех сжаться. Акар поспешно закрыл нас щитом.
– Думаю, можно надеяться на это, – дождавшись, пока все стихнет, насмешливо хмыкнул Аяр.
Несмотря на безрадостную обстановку, мы вчетвером нервно рассмеялись.
Позже, когда мама закатила грандиозный скандал, во время которого беззвучно хохотал бессовестный Григ, Амарис с Егором все же наказали, а над последним, ради всеобщего спокойствия, решил взять шефство Акар.
Гости еще немного посидели, пытаясь развеселить мою усталую расстроенную маму, потом разошлись, оставив нас с Аяром вдвоем. Сидя у него на коленях и обнимая за шею, напомнила:
– Амарис использовала твое заклинание. Что это значит?
Аяр замялся, будто не желая говорить, но в конце концов вздохнул и тихо, с умиротворенной улыбкой на губах, ответил:
– Значит, что теперь они с Егором немножко… женаты.
Мне было слишком хорошо и уютно, чтобы переживать, и я лениво спросила:
– Издеваешься?
– Ни в коем случае, – рассмеялся лучший во всех мирах мужчина, поглаживая мой живот сквозь ткань платья. – Но я все же надеюсь, что наша девочка сделает это более… традиционным способом.
– «Да» на предложение руки и сердца? – Улыбнулась, накрывая широкую теплую ладонь своей.
– На десятое, – подумав, подтвердил Аяр, – или на двадцатое. Мало ли сколько ее женихов мне придется выгнать из нашего дома.
Не удержавшись, рассмеялась, и Аяр охотно присоединился.
– Ты будешь потрясающим отцом.
– А ты будешь изумительной матерью, – заверил меня любимый муж, целуя в висок.

Эпилог

На улице шел дождь. Крупный, теплый, успокаивающе шуршащий листвой, наполняющий ночь чем-то таинственным и волшебным. К нему хотелось прикоснуться, а мне нельзя! Так, по крайней мере, решил Аяр. Он ревностно оберегал меня вообще от всего. Дошло до того, что даже из спальни в кухню он предпочитал носить меня на руках, не обращая внимания на смущение и заверения в том, что я в состоянии передвигаться самостоятельно.
Прогулки под дождем тоже были в списке запретов, потому что «заболеешь». А мне хотелось! Так сильно, что в груди что-то нестерпимо чесалось и тянуло, мешая спать, заставляя выбраться из постели и на сонное мужское «Что случилось?» соврать: «Я попить, спи».
Отлично понимая, что меня будут ругать, я все равно не могла сдержаться. Спустилась по лестнице на первый этаж, проскользнула мимо кухни, открыла входную дверь и замерла на крыльце, куда дождь не попадал.
Ощущения непередаваемые! Свежо настолько, что какое-то время я с глупой улыбкой просто стояла, дыша полной грудью, а потом, погладив чуть выступающий живот, плавно шагнула под теплые капли. От радости и восторга хотелось кричать, прыгать и кружиться, делясь с миром переполняющей меня энергией, но я лишь прикусила губу и, не переставая улыбаться, сделала шаг в темноту.
Страха встретить в нашем огромном саду какого-нибудь дикого зверя не было, Аяр надежно обезопасил территорию от любой возможной угрозы. Как-то раз, не сдержавшись, я принесла из дома теплый плед, постелила на траве и всерьез собралась спать под покровом высоких деревьев, с высоты своего роста насмешливо глядящих на глупую меня. Но пришел Аяр и как всегда все испортил – утащил домой, сказав, что лежать на земле нельзя, даже если очень хочется. Когда мои гормоны опять начали шалить и я расплакалась, долго извинялся, а потом кормил шоколадом, приговаривая, что и его есть нельзя. Можно, если очень хочется!
Я пробиралась все глубже в сад, чувствуя какую-то детскую радость, распирающую изнутри. На бег не переходила, опасаясь поскользнуться на мокрых камнях, но шла достаточно быстро и вспыхнувший передо мной портал увидела, уже проваливаясь в него.
– Попа-а-алась, – ехидно протянул Аяр, ловя меня в объятия, и тут же возмутился: – Снежинка, ты зачем вышла из дома?!
Развернувшись в кольце его рук и не обращая внимания на мокрую одежду, обняла мужа за талию и восторженно на него посмотрела.
– Это было потрясающе!
– Ходить под дождем? – Аяр с сомнением оглядел меня, чуть-чуть оторвал от пола, поставив на свои ступни, и так пошел в сторону ванной.
– Да! – счастливо выдохнула, обнимая его крепче. – Ты должен это попробовать!
– Делать мне больше нечего, – хмуро отказался муж.
Он открыл дверь, зажег свет и пошел к нише в стене, на ходу запуская механизм набора воды.
– Ой! – выдохнула я, отступая на шаг.
– Что? – Тут же встревожился Аяр, обеспокоенно подлетая ко мне и заглядывая в глаза. – Больно? Где? Покажи, Снежинка!
Пока он бормотал, я, боясь шевельнуться и упустить момент, взяла его ладонь и положила на живот. Прошло не больше нескольких мире, прежде чем несильный, едва ощутимый толчок изнутри повторился вновь.
Аяр потрясенно уставился на мой живот, по лицу его медленно расплывалась блаженная улыбка. Такая же, как была у меня, гуляющей под дождем.
Наша малышка впервые попыталась прощупать окружающую ее действительность, а мы, накрыв ладонями живот, надеялись еще на один «привет» от дочери. В эту ночь мы его не дождались, что, впрочем, не сделало нас менее счастливыми, хотя в ванну меня все равно загнали, а выйти под дождь больше не позволили. Правда, в качестве утешения предложили малиновый чай с кексами, собственноручно приготовленные Аяром.

– Снежинка, любовь моя, прелесть моя, жизнь моя… Что ты делаешь?
Аяр с трудом сдерживал смех, прислонившись плечом к дверному проему и бессовестно меня рассматривая.
А я просто уронила на пол книгу. Казалось бы, чего тут сложного, поднять ее? Однако сложно. Очень. Когда перед тобой закрывающий всю видимость шар, многие привычные действия становятся сложными.
Я пыталась наклониться, но до пола не достала. Опустилась на колени и попробовала дотянуться до книги. Дотянулась. С облегчением перевернулась и растеклась спиной по мягкому ковру, а встать уже не смогла!
Я была шариком и чувствовала себя кошмарно неповоротливой. А Аяр постоянно смеялся или улыбался, как сейчас! Он был счастлив и не пытался скрывать это, а я…
– Лежу, – хмуро бросила своему законному мужу, пытаясь не дуться, а делать вид, что все идет по плану.
Судя по насмешливому взгляду, мне не верили. И не собирались. Ну и пожалуйста!
Дочь согласно взбрыкнула ногой, отчего живот аж подпрыгнул, а я сама не сдержала громкого оха. А эта эоровская зараза бессовестно рассмеялась! Но ко мне он все же подошел, помог подняться, поцеловал меня, а потом, задрав майку, облобызал весь живот.
Малышке это очень понравилось, что она продемонстрировала, пару раз легонько пнув папу. Аяр не обиделся, наоборот, весело рассмеялся.
А я, видя, как сияют от счастья его глаза, не смогла отмахнуться от предательской мысли, что одним ребенком мы с ним не ограничимся…

Я развлекала себя всем, что приходило в голову.
С одобрения, а потом и легкого принуждения со стороны Аяра расписала стену в коридоре. Теперь у нас есть почти настоящий аквариум, а у мужа – неоспоримое доказательство моего художественного таланта. Мой идеальный мужчина договорился с каким-то эором, и у меня появилась работа – создание иллюстраций к детской книжке, на что мне отвели два месяца. История интересная, рисовать мне нравилось, и герои получились забавными. Особенно злая на весь мир бабулька.
Потом к нам явился какой-то темный и очень вежливо попросил меня сделать эскиз его дома. Дал срок месяц и пожелал всего хорошего. После него меня посетила дама с проектом новой детской больницы, за ней айрина со стеной в чайной, эор с поздравительной доской для своей айрины… Заказчиков было много, и все такие вежливые, что не оставалось сомнений в личности эора, приложившего к этому руку. Но я не возражала, наоборот, радовалась, что не приходится скучать.
И наконец одной дождливой ночью случилось то, чего мы с Аяром так долго ждали. Подозреваю, он даже сильнее, неотрывно находясь возле меня все это время. Поэтому и отреагировал раньше, чем я.
В ближайшие пять маэ наш дом заполнили лучшие лекари мира, с которыми муж уже давно вел переговоры. Они были спокойными и собранными, сунули Аяру какую-то успокаивающую траву и попытались выставить за дверь.
– Нет, – отрезал он, – я буду здесь. – И вытерпел все три орэ.
У меня уже не было сил, но я продолжала цепляться за его ладонь, надежно меня державшую.
А когда лекари, сделав свое дело, пожелали нам счастья и здоровья и исчезли в порталах, Аяр осторожно передал мне крохотную малышку, поцеловал в висок и прошептал:
– Агата.
И почему я думала, что выбранное им для нашей дочери имя мне не понравится?
– Агата, – повторила, пробуя его на вкус, и счастливо улыбнулась, когда малышка открыла глазки, и я утонула в их чуть мерцающей голубизне.

– А где моя прелесть? – В наш дом влетел голос Давины, показались бумажные пакеты, за ними – уже довольно большой животик, а потом и сама безобразно счастливая ведьма. – А прелестей у меня много, да?
Их действительно было много: ее собственная дочь, с бесстрастным выражением лица поспешившая скрыться в кухне; Егор, помахавший ведьме рукой и ушедший за своей лучшей подружкой; рванувшая навстречу черноглазая синеволосая Тия, дочь Грига и Вэр, и моя уже двухлетняя красавица Агата, побежавшая к своей крестной.
Давина подхватила на руки обеих, кинув пакеты на пол, и идущему следом Акару пришлось бросить свою ношу, чтобы мгновенно отнять девочек у супруги.
– Давина, – посмотрел на нее укоризненно, – тебе нельзя поднимать тяжести.
– Нельзя портить мне настроение, – отмахнулась она и смешно поковыляла к нам. Потеснив не возражающего Рэя, плюхнулась на диван, устало выдохнув: – У меня ощущение, что их там как минимум двое. Такие тяжелые, ужас!
– Так хорошо же, – улыбнулся Рэй, еще не обзаведшийся семейными узами.
– Попробуй потаскать на себе, – злобно глянула на него Давинушка, – а я на тебя посмотрю.
Акар, попав под очарование двух малюток, ушел «а катей», в переводе – качать их на качелях. Судя по довольному детскому смеху, это был коварный замысел, который демон был не в состоянии раскусить.
– Так, может, и правда двойня? – предположила я с улыбкой.
Давина, удостоив меня злобным взглядом, подумала, мотнула головой и велела:
– А ну-ка, пошли. Проверим.
Встать ей помог Аяр. Она сама попросила. Ну, если просьбой можно считать недовольное «И чего ржешь? Лучше бы помог» на ее попытки подняться самостоятельно.
Мы ушли, оставив сидеть на диванах Аяра, Рэя и обнимающихся Грига с Вэр. Мэд задерживался, мама моя бродила где-то в саду.
А через десять маэ мне пришлось бежать на кухню, спешно делать кружку горячего шоколада с двумя успокаивающими заклинаниями и нестись обратно, чтобы успокоить сидящую на полу ревущую Давину.
– Ну ты чего? – сунула кружку ей под нос.
Всхлипнув, она взяла ее обеими руками и сделала несколько торопливых глотков, после чего посмотрела на меня покрасневшими от слез глазами и простонала:
– Их двое, Снеж, двое!
– Кого? – прозвучало обеспокоенное от двери.
Ведьма подняла глаза, прищурилась и ехидно поведала:
– Твоих сыновей!
И весь праздник в честь дня рождения Тии мы слушали о том, какой Акар нехороший демон, как подло он подставил Давину, самую лучшую ведьму во всех мирах, и что она все равно будет учить детей ведической магии, а сам Акар пусть себе хоть язык откусит, твердя ей бесконечные «нет».
Мы смеялись, Акар по этому поводу ничуть не волновался, и всем было хорошо и весело, пока обиженная ведьма не повернулась ко мне.
– А ты чего хохочешь? У тебя там тоже подарок.
Улыбка сползла с моего лица, я удивленно уставилась на подругу, а муж мой, крепко обняв меня, непринужденно поинтересовался:
– Двойной?
– Нет, – Давина выразительно скривилась, – но что мужского пола – факт.
Аяр кивнул, принимая ее слова, и, ни к кому конкретно не обращаясь, проронил:
– Значит, следующий будет двойным.